Книга Пепельные следы, страница 39 – Александра Н. Пушкина

Через час в столовую спустилась Агата. Бледная, с темными кругами под глазами и словно чем-то напуганная. Однако увидев Сюзанн, сидевшую в своем уголке, она быстро надела привычную непроницаемую маску. Распорядилась Русвите о завтраке и поднялась наверх, будить заспавшихся дочерей.

Расставляя тарелки и водружая на стол фарфоровую миску с дымящейся чечевицей, экономка тепло улыбнулась Сюзанн, и та с радостью вернула улыбку.

— Ах, барон Штизель! – Анастасия явно передразнивала любвеобильную сестру, спускаясь к завтраку. – Бог мой, как прекрасно вы танцуете! Уверена, Господь, слыша твои приторные речи, кривился у себя на небесах.

— Ну зато ты весь вечер бегала за неуловимым принцем, – не осталась в долгу Беатрикс. – И шипела в свой веер на его прекрасную незнакомку.

Она злорадно улыбнулась, и Сюзанн, тоже спрятавшая улыбку, увидела, как Ана побагровела.

— Она совсем не прекрасная! Корова разукрашенная, вот она кто!

— Тише! – отрезала Агата, спустившаяся к позднему завтраку в неизменном вдовьем платье, хотя она уже много лет как не должна была носить траур. – Не будь глупой, Анастасия, и не гневи Бога! Барон – воробей в руке, а принц все равно что голубь на крыше… Он явно увлекающаяся натура. Ловить его нарочно смысла нет. Другое дело, если его принесет в твои сети приливом.

— Каким еще приливом, матушка?! – рискнула повысить голос раздраженная Анастасия.

И, конечно, пожалела об этом, потому что Агата посмотрела на старшую дочь с ледяной яростью в темных глазах.

— Тем, которого ты никогда не дождешься, если не поумнеешь!

Сюзанн, делавшую вид, что с мольбой поедает взглядом свое приемное семейство, Агата предпочла не заметить и уселась за стол.

— Опять чечевица, – сморщила носик Беатрикс. – Матушка, почему мы едим, как крестьяне?

«Потому что тратите все отцовские деньги на тряпки и кареты!»

— У тебя есть неплохой шанс изменить это, если ты не будешь дурой и сумеешь им воспользоваться.

— Но она не может!.. – задохнулась Анастасия.

— Не может что? – сухо уточнила Агата. – Выйти замуж раньше тебя? Поверь, я на это пойду. Уж лучше пусть у меня на руках останется один лежалый товар, чем две… а то и три незамужние девицы.

Сюзанн насторожилась: мачеха нечасто выражала озабоченность ее судьбой, и нельзя сказать, чтобы падчерица была этим недовольна.

Анастасия, бледная как смерть, вскочила, но мать пригвоздила ее к месту взглядом и, как бы та ни кипела от негодования, ей пришлось опуститься обратно. Сюзанн на мгновение почувствовала жалость к сестре. Агата словно всю жизнь держала ее на железной цепи и ошейнике шипами внутрь. Сама Сюзанн ни за что в жизни бы не стала терпеть такое обращение, а скорее сбежала бы с первым попавшимся бродячим вертепом, но она и не была дочерью Агаты. «Слава Богу», – каждый раз, думая об этом, повторяла себе она. Если бы малюткой дочь Вальдера Иллерстрома доверилась мачехе, распахнув наивную детскую душу навстречу показной ласке, она, возможно, тоже оказалась бы теперь пленницей амбиций той, кого считала бы матерью. Но, к ее счастью, ласки, даже показной, Агата никогда не проявляла. В лучшем случае сдержанное участие.

— Итак, – Агата глянула на Беатрикс, уныло ковыряющую кашу в своей тарелке, – барон Штизель. Недурной выбор, дорогая. Я справилась о нем, Штизели богаты, но не слишком знатны. Как раз из тех выскочек-ландскнехтов, которые расплодились после Буржонской войны. Породниться с девицей Иллерстром для него будет подарком судьбы. А он, ко всему прочему, старший, значит, должен унаследовать отцовское состояние. Хоть мальчишка довольно ветреный и склонный к пустому сочинительству, он вхож в малый круг его высочества и сумеет обеспечить тебе безбедное будущее. Вальдер одобрит, я уверена в этом.