Книга Пепельные следы, страница 31 – Александра Н. Пушкина

И он с поклоном предложил руку Сюзанн. От нее не укрылись злые и завистливые взгляды в свите принца, хотя многие старательно смеялись над его грубоватой шуткой. Удивительно, что так разглядывали таинственную гостью не только девицы на выданье. Хотя Сюзанн это было привычно: Анастасия смотрела на нее так всю их совместную жизнь, и ничего.

Потерянного короля тут же подхватил под локоть предупредительный Хайлсбронн, в то время как Сюзанн отчаянно боролась со жгучим, словно сухой перец, смущением. Она не могла не принять руку принца. К этому обязывал этикет, и этого требовало сейчас трепещущее в груди сердце. Мягкая и гладкая ладонь поддержала ее руку уверенно и крепко. Кончикам пальцев сделалось щекотно, будто по ним скользнули тонкие верхушки метелок луговика. Это ощущение словно по невидимым ниточкам донеслось к самому сердцу, а потом разлетелось по телу порхающими бабочками. На миг Сюзанн забыла о цели своего визита во дворец.

Принц больше не шутил с приближенными и, похоже, смотрел теперь только на свою гостью.

— Почему на вас маска, леди? – Учтивая улыбка явно скрывала какой-то подвох, и Сюзанн, несмотря на сладкое лето, воцарившееся внутри, решила повременить с честными ответами.

— Если бы я пришла без нее, то стала бы всего лишь одной из сотен гостей. Но вот я в маске, и вы заинтригованы, ваше высочество. Не так ли?

Принц рассмеялся:

— Ты сделала это лишь ради меня? Это одновременно похвально и разочаровывает. Все девицы королевства съехались сюда ради меня, а значит, ты все еще одна из многих.

Отчего-то Сюзанн чувствовала, что эти слова сказаны не всерьез, и потому, совершенно не испугавшись, улыбнулась:

— Мне горько ваше разочарование, ваше высочество, однако кто сказал, что я поступила так лишь для вас? Посмотрите, все ваши гости и друзья гадают, кто я.

Принц искоса поглядел на компанию, которую оставил позади. Молодые люди шушукались, бросая взгляды на барышню и наследника престола. Девицы тоже не отставали, и по выражениям их лиц было видно, что каждая черточка в облике новоприбывшей подверглась если не осуждению, то осмеянию.

— И правда, – довольно хмыкнул он. – А ты тщеславна, мне это нравится. Как тебя зовут?

На сей раз врать не имело смысла:

— Сюзанн, ваше высочество.

— Что ж, а я Эйтель.

— Благодарю, ва…

— Я же сказал: Эйтель! – с нажимом проговорил принц, и в голосе его появился лед. Но он очень быстро растаял, когда Сюзанн покаянно склонила голову: – Твое имя необычно для наших мест. Ты нездешняя?

— Я родилась в нашем королевстве, а вот моя мать – чужестранка. Ее долго сторонились и даже не любили. Говорят, я похожа на нее…

— Что ж, это многое объясняет. Например, этот нежный овал, – он протянул руку и щекотно провел указательным пальцем по скуле и щеке Сюзанн. Она вздрогнула, но не отстранилась. – Или разрез глаз. А цвет! Два чистых изумруда! Понимаю твоего отца, мне и самому нравится экзотикос креатура^[14]. Что ж, моя тыквенная баронесса, имей в виду, что сегодня ты танцуешь только со мной.

Возражение, что это вряд ли будет учтиво по отношению к другим приглашенным, застыло у Сюзанн на губах. Лакеи распахнули перед ними высокие двери с золотыми вензелями, и на девушку обрушилась волна яркого света, музыки, гомона и шуршания юбок, запахов цветов, мускуса, ванили и пота, который не способны были скрыть ароматические воды.