Онлайн книга «Пепельные следы»
|
Сюзанн никто не удерживал. Она давно росла, как сорная трава на лугу Томаса, и потому могла не отказывать себе в празднике. Сегодня, как и во все предыдущие дни святого Марка, маленький серый Иенталь преобразился. Над рощей к востоку от города теперь реяли королевские флаги, да и сам Иенталь украсили к торжеству. Свечные фонарики, гирлянды из сухоцветов и яблок, аккуратные маленькие прилавки со спелыми плодами осеннего урожая, веселые нарядные люди. Конечно, все это было красивым фасадом для стекавшихся в город господ, но и беднякам в этот день выпадала радость – бесплатное угощение у церкви. Мимо девушки по раскисшей от дождей улице прокатила чья-то карета. Те, кто не успевал прибыть в Иенталь к балу из своих родовых земель и не был любезно приглашен остановиться во дворце, заполнили единственный постоялый двор или снимали дома у горожан побогаче. У Сюзанн было легко на душе, и, отскочив на обочину, она замурлыкала старинную уличную песенку, которой научила ее экономка. Родную дочь Иллерстрома в Иентале многие знали. К ней относились тепло, как к сироте и воспитаннице Русвиты, у которой в городе жила семья, почтительно, как к дочери знатного райнца, не задиравшей нос, и чуть настороженно, как к девушке с нездешним именем и слишком вольным нравом. Сюзанн окликнул старик Гэровалд, стоявший у лотка с яблоками. Седая всклокоченная шевелюра и усы щеткой делали его похожим на диковинного лесного обитателя, хотя когда-то Гэровалд мог уложить метким выстрелом в глаз любую зверушку. Прежде он служил егерем у Вальдера Иллерстрома. Старость и болезни уже не позволяли ему участвовать в охоте или выслеживать вильдеров, но не таков был этот старик, чтобы унывать. Он обзавелся маленьким садиком и с выгодой выдал дочерей замуж, а единственного сына пристроил к лесничеству. Сюзанн помнила, как пару лет назад отец с удовольствием принял на службу смышленого паренька. — С праздником, девочка! Пусть святой Марк наградит тебя изобилием! Сюзанн слегка зарделась. В отношении девушки или женщины такое пожелание означало плодовитость. Сюз все же улыбнулась старику и ответила ритуальным: — С праздником, да благословит ваш урожай святой Марк! Гэровалд хрипло рассмеялся: — Уже наградил! Гляди, какие яблочки. Ух-х, красота! Ни один червяк не тронул. Угощайся! Я и батюшке твоему говаривал, мол, заведите вы сад, господин Иллерстром! Чистая же радость. Да он по женушке все скорбел, в лес от скорби сбегал. Какой уж тут сад? А потом, когда новая женка завелась… – Не договорив, старик махнул рукой. Сюзанн словно спицей в бок укололи. Тревога подтачивала даже надежду встретить отца, будто небольшая червоточина, портившая глянцевый яблочный бочок. Да и упоминание рано умершей матери, которая, по слухам, была порождением леса, а на самом деле, скорее, просто чужачкой, радости не добавляло. — Ну, ты батюшке-то передай поклон от старика Гэровалда. Ух, бывало, мы эдак с ним вильдеров выслеживали, я ему и говорю… — Сюзанна, деточка! Что этот старый пень там плетет? Видать, снова былое вспоминает? – Мици, румяная дочь Гэровалда, всегда звавшая Сюзанн на местный манер, вышла из-за островерхого, как гномий колпак, домика. За ее юбку цеплялся сопливый мальчуган в грязных штанишках. — Нет-нет, Мици, все хорошо. Мы с Гэровалдом пожелали друг другу доброго праздника. |