Книга Миттельшпиль, страница 118 – Шеннон Макгвайр

Это была глупая идея, украденная из сотен фильмов: подцепить доску под шкафом, отшлифовать гвозди, чтобы потом свободно ее вынимать, и использовать пространство между полом и потолком первого этажа как тайник. Может быть, это и сработало как раз потому, что было настолько глупо: никто не поверил бы, что такой умный ребенок может сделать что-то настолько нехитрое. Но, как бы то ни было, когда комнату ремонтировали, его сокровища никто не нашел.

— Роджер! – На сей раз это голос отца, более громкий и настойчивый. – Иди помоги матери накрыть на стол!

— Иду! – отзывается Роджер. Детские тайны никуда не денутся, на досуге он их переберет. Вытерев руки о штаны, Роджер идет к двери и выходит из комнаты.

Ужин восхитителен. Это неудивительно: Мелинда Миддлтон всегда превосходно готовила, а ради своего мальчика, приехавшего домой на День благодарения, расстаралась еще больше. Индейка идеальна. Пирог – еще лучше. К тому времени, как со стола унесли последние тарелки, Роджеру кажется, что он пробежал марафон калорий. Он мог бы проспать целый год, свернувшись калачиком под своим детским пледом в окружении родных стен. Отец откинулся в кресле, потягивая кофе, и выглядит абсолютно довольным. Напротив сидит мать, доедая последний кусок пирога.

Может быть, потому что ему так уютно, может быть, потому что все так вкусно поели, Роджер чувствует, что сейчас самый подходящий момент, чтобы задать вопрос. Он делает вдох и говорит:

— Если вы не против, я хотел бы поговорить с вами кое о чем.

— Почему мы должны быть против? – спрашивает отец.

Седина в его волосах, которой не было, когда Роджер уезжал в Беркли, каждый день уверенно захватывает новые территории, маршируя от макушки вниз. («По крайней мере, у него все еще есть волосы», – мелькает самовольная мысль, а за ней сразу следует вспышка стыда; какая разница, есть у Колина Миддлтона волосы или нет? У Роджера все равно нет его генов. Будущее Роджера – загадка.)

Это зрелище вызывает нечто вроде тупого шока. Когда он успел так постареть? Когда они оба успели так постареть?

К своему счастью, не подозревая о мыслях, заполняющих голову сына, Колин продолжает:

— Мы всегда рады с тобой поговорить.

— Если только от тебя кто-нибудь не забеременел, – говорит Мелинда. – Тогда разбирайтесь сами, мы скажем тебе только: «Подумай о своем будущем» или «Подумай о ее будущем».

— Мама! – Роджер возмущен. – Ты что, правда думаешь, что со мной могло бы такое случиться?

— Всякое бывает, – отвечает Мелинда. – Не с нами, конечно. Ты спланирован идеально, до последнего дюйма.

Шок сменяется облегчением. Роджер выпрямляется, стараясь выглядеть взрослее, чем он себя чувствует в этом доме, где стены полны воспоминаний, а чердак скрипит призраками детства.

— Как раз об этом я и хотел с вами поговорить.

Нужно быть полным дураком, чтобы не заметить взгляда, которым обменялись родители. В этом быстром взгляде столько смятения и страха, что он падает в праздничную атмосферу Дня благодарения, словно камень в зеркало пруда.

Мать первой приходит в себя.

— Что ты имеешь в виду, дорогой? – спрашивает она, и в ее голосе смешались мед, сахар и страх.

Он анализирует ее слова – он ничего не может с собой поделать – и видит, что она боится. Даже ритм сбивается, и напряжение превращает вопрос, который он слышал тысячу раз, в натянутый над землей трос, о который он вот-вот споткнется.