Книга Сезонные страхи, страница 99 – Шеннон Макгвайр

— Наша Госпожа ранена? – спрашивает Джек с такой почтительностью, какую Гарри никогда у нее не раньше не слышал.

Он чуть удивляется ее тону, но решает, что это все из-за примчавшихся за ней подростков, которые по-прежнему пялятся в ужасе, но хотя бы не кричат (а этого ему очень, очень хотелось бы избежать, пока возможно), так что Гарри отвечает:

— Ее приложили головой о зеркало, но в основном она в порядке.

— Серьезно не пострадала, – Мелани поворачивается к троице на пороге и медленно моргает. Синяк у нее на щеке больше не расползается. Очень уродливый синяк, большой и неровный, похожий на раздавленного паука, но Гарри этот синяк даже нравится, ведь он принадлежит Мелани и означает, что она жива. – Привет, Джек. Кто твои друзья?

— Эти дураки мне не друзья, – отвечает Джек с привычным презрением.

Переступив через порог, она оказывается в номере, и в этом есть что-то символическое, но Гарри не может об этом думать, ведь подростки все еще торчат в дверях, все еще молчат, все еще пялятся. У одной в руках джинсовая куртка Джек, и Джек, обернувшись, выдергивает ее.

— Простите, картошки фри вам не прихватила. Эти вот дураки виноваты. Помешали мне во время еды.

— Вы… победили? – спрашивает высокий парень, и Гарри мгновенно узнает его, целиком, от и до.

Лето призвало его двадцать лет назад, и с тех пор он старится очень медленно, так медленно, что начал тяготиться бесконечной юностью и мечтать о коронации, которая поможет ему повзрослеть (он сам толком не понимает как, а потому и Гарри не понимает); раньше его звали Джаред, но он давно зовется Дженни, так давно, что его родители уже не публикуют портреты пропавшего сына на школьных пакетах с молоком. Злобная, хитрая пародия на человека, он был таким еще до того, как его нашло Лето; возможно, его выбрали не из-за жестокости, но она явно не помешала.

Он Кукурузный Дженни. Всегда был Кукурузным Дженни, а когда Лето разыскивало асцендентов в его краях, услышал зов; мертвый парень в ванной – это третье потенциальное воплощение, которое он наставлял (или пытался), и на этот раз ему правда казалось, что шансы на корону есть. Он правда думал, что они победят.

В его понимании «победят» – это когда Мелани и Гарри, оба, лежат мертвые на полу в этом самом номере, а его собственный претендент с триумфом идет к неизбежной победе. Гарри прищуривается. На мгновение ему становится интересно, может ли Мел так же читать сознание Джек, но, наверное, она бы ему сказала, если б могла, так что он отгоняет от себя эту мысль и идет к двери.

Незнакомые подростки тушуются, но не бегут. Хорошо. Не хочется за ними гоняться.

— Тебе не… – говорит вторая, девчонка, должно быть, их Ледяная Джек, потому что Гарри вообще ее не чувствует. – Не обязательно нас убивать, – ее голос срывается на жалобной ноте. – Мы не участвуем в состязании. Сезоны осеняют нас, но нами не владеют, и мы погибли бы, если бы заявили права на корону.

— Это вы отправили этих подонков разбить наше окно и прирезать нас в постели? – спрашивает Гарри. Асценденты молчат. Сжав окровавленные руки в кулаки, он кричит: – Отвечайте!

— Мы не просили их убивать вас в постели, – оправдывается Кукурузный Дженни. Почти жалко наблюдать, как этот мальчик, который всего несколько минут назад так желал увидеть труп Гарри, теперь хочет ему понравиться. Он излучает это желание, словно мостовая – жар летним днем, марево, почти видимое в развороченном номере мотеля. – Мы просто… Мы им сказали…