Книга Сезонные страхи, страница 97 – Шеннон Макгвайр

— Прости меня, – говорит она. – Прости меня, пожалуйста.

Гарри удивленно моргает. Не этого он ждал.

— За что ты просишь прощения?

— Мы параллельны, – отвечает она, будто это что-то объясняет.

Гарри хочется спросить. Сильнее всего на свете хочется спросить, что она имеет в виду, потому что прямо сейчас все так нелепо – вполне можно посидеть и послушать очередную порцию непонятной белиберды о том, что на прошлой неделе еще было совершенно не важно, а на этой уже стало вопросом жизни и смерти. Он не спрашивает. Обнимает ее, прижимает к себе, а потом говорит:

— Что случилось в ванной?

Мелани опускает руки и делает шаг назад, под ногой у нее хрупает. Она не замечает. А Гарри замечает. Замечает, что Мел не вздрагивает и не морщится, совсем не морщится, когда поворачивается на почти наверняка искалеченной пятке, чтобы взглянуть на дверь в ванную.

— Он пошел следом за мной. Я не хотела… Не хотела…

— Я знаю. Я видел.

— Гарри, у меня не было выбора. Он хотел причинить мне боль. Хотел… Хотел заставить меня тебя бросить. Мне пришлось, – Мелани наклоняет голову (кажется, она только сейчас замечает осколки стекла под ногами) и опять бормочет: – Мне пришлось.

— Я знаю. Но, Мел, нужно выяснить, насколько мы вляпались. Не знаю, почему полиция еще не…

Схватка заняла лишь пару минут, если верить старомодным цифровым часам на тумбочке, но они так шумели. Один только грохот бьющегося стекла должен был всех переполошить. Гарри не знает, почему не переполошил.

Вряд ли причина ему понравится. Гарри Марч всегда крепко стоял на ногах, видел мир таким, каков он есть, а не таким, каким ему хотелось бы его видеть. Мама иногда с печальным вздохом говорила, что, поскольку его лучший друг – умирающая девочка, его невинность пообтрепалась и ему труднее верить в невыразимое. Сам же Гарри просто считает себя трезвомыслящим и хладнокровным, эти два качества удивительно кстати, когда хочешь выставить себя перед всем миром недалеким неженкой, дурачком. В конце концов, никто никогда и не подозревал, что школьный клоун собирается получить научную степень в области лесоводства и землепользования.

Но тот новый мир, в котором он оказался, нереалистичен. Это не мир как он есть и не мир, каким он хотел бы его видеть: это мир, вышедший из-под контроля, нелепый, подчиняющийся правилам, которые Гарри не понимает и которым не может противиться. Окно разбилось, значит, должны были вызвать управляющего. Была драка, и ее точно слышали в соседних номерах; на парковке уже должны стоять полицейские машины с мигалками и воющими сиренами. Гарри не может переварить тот факт, что ничего подобного не происходит, не может переварить тот факт, что из ног Мел, когда она делает нетвердый шаг по направлению к ванной, не течет кровь, не может переварить тот факт, что у него на руках кровь.

Прямо сейчас он много чего не может переварить. Но, отрицай не отрицай, это правда, и потому Гарри заставляет себя сделать глубокий вдох, проходит мимо Мелани к ванной и толкает дверь, чтобы посмотреть, что там за ужас.

Он был так поглощен схваткой за свою жизнь, что не слышал, как Мелани сражалась за свою. Крышка от унитаза валяется на полу, зеркало разбито, трещины на нем точь-в-точь повторяют узор из порезов у Мел на лбу. Гарри понимает, что ему очень не нравится эта картина: ее ударили головой о стену, ударили по лицу, но что ему нравится или не нравится – больше не имеет значения.