Книга Сезонные страхи, страница 39 – Шеннон Макгвайр

— Он знает? – тихонько спрашивает Гарри, как только они отходят достаточно далеко, чтобы их не было слышно.

Мелани качает головой.

— Не знает, и ты ему не говори. Ничего такого ему знать не нужно.

(В доме звонит телефон. Роланд Косгроув ответит на звонок, как только убедится, что машина Гарри отъехала, что его драгоценная девочка окончательно вверена чужим заботам. А пока он смотрит им вслед и жалеет, что пришлось ее отпустить. Жалеет, что эксперимент у него вышел такой непослушный и своевольный – не хочет стоять там, куда поставили. В этом-то и проблема, когда создаешь людей, хоть детей, хоть конструкты. Никогда-то они не слушают.)

— Твои врачи…

— Скажут ему, если обнаружат что-нибудь во время осмотра, – Мелани открывает пассажирскую дверь. Сама она водить не умеет. Отец не разрешал ей учиться: она частенько падает в обморок, это небезопасно. Мелани даже нельзя стоять в основании пирамиды – она боится из-за приступа кого-нибудь уронить. Если посадить ее за руль, жди беды.

Гарри как-то поучил ее на парковке перед универмагом «Таргет», и тот случай так их потряс, что оба решили больше не пробовать.

Мелани садится в машину. Гарри хмуро наблюдает за ней, потом садится на водительское место. В салоне уже гораздо холоднее, и он вздрагивает, пристегивая ремень.

— Ко мне, фотографироваться?

— Я же знала, с кем пойду на танцы, когда соглашалась, – улыбается Мелани.

Гарри поворачивает ключ в замке зажигания и выезжает на улицу. Улыбка на лице Мел сменяется серьезным выражением, таким серьезным, что ему становится не по себе, желудок медленно и гаденько сжимается. Так Мелани выглядела в тот день, когда сказала ему, что смертельно больна и без второй пересадки сердца умрет еще до поступления в колледж и уж точно не сможет выйти за него замуж, чтобы жить вместе в замке. Так она выглядела в тот день, когда сказала, что ее определили в резерв в команде чирлидеров, разрешили надевать форму и приходить на матчи, но запретили соревноваться.

Если и есть на свете самый главный эксперт по выражениям лица Мелани Косгроув, то это Гаральд Марч. Всю жизнь он подмечал ее выражения и так хорошо изучил ее улыбку, что и сам вполне мог бы так улыбаться, поэтому Гарри знает: от этой серьезной мины добра не жди. Он хочет пошутить, снять напряжение, пока Мел не сказала что-нибудь ужасное, но не знает как. Не знает, что тут поможет. Ведь она смотрит так мрачно, а глаза у нее такие печальные.

— Гарри…

Он ударяет кулаком по рулю, и Мелани отшатывается, широко распахнув глаза от удивления.

— Прости, – выдавливает Гарри. – Прости меня. Я просто не могу… Нет. Мелани, ты не можешь. Не можешь. Только не сегодня. Знаю, рано или поздно ты это сделаешь, но на носу День святого Валентина, ты должна быть моей валентинкой. Мы вместе едем на танцы, и если ты собралась бросить меня, то вполне можешь сделать это завтра, как нормальный человек, а не в моей машине, после того как взяла у меня бутоньерку. Прости, но ты просто не можешь. Я не буду тебя слушать.

— Я могу тебя бросить? – изумленно спрашивает Мел, будто никогда в жизни не представляла эти слова в таком вот порядке, будто Гарри только что рассказал ей что-то совершенно невероятное.

— Я машину веду вообще-то, – напоминает Гарри и так вцепляется в руль, что костяшки яростно белеют в полумраке. Он сжимает пальцы почти до боли. Он так и не выучился отпускать.