Книга Сезонные страхи, страница 25 – Шеннон Макгвайр

Она здесь. В своей комнате, на своем месте, не бежит к нему в кабинет и не бросается ему на шею в ужасе от того, что с ней происходит, значит, вероятно, с ней ничего и не происходит. Может, тогда, в самом начале, у него все вышло гораздо хуже, чем он думает, а может, потом вышло гораздо лучше, и она превратится в обычную умирающую девочку.

Один раз Роланд ее уже обрек. А может, и спас.

Отцу странно на такое надеяться. В любом случае этого должно хватить.

В телефонной трубке интересуются, куда он подевался. Роланд заставляет себя сосредоточиться и отвечает:

— Да-да, я тут.

— Хорошо. Момент чрезвычайно неудачный. Мы знаем только, что мистер Монро хотел улететь из страны, потому что решил, что мы больше не сможем его защитить, ведь в Американском алхимическом конгрессе погибло столько народу. Он мог бы помочь нам восстановиться, но вместо этого бежал.

— Мы всегда знали, что он трус.

— В смысле, мы всегда знали, что Рид считает его трусом. Ну что ж, Рида больше нет, и его уже не вернуть.

— Это правда, – кивает Роланд. – Его больше нет.

Осенью он был там, где раньше располагалась лаборатория Рида; тогда в небе светила охотничья луна, и Роланд собственноручно обыскал пепелище. Все труды Рида сгинули. Сам Рид сгинул, а с ним и эта чудовищная кукла, женщина, которую он звал своей правой рукой. Два чудища сгинули, и Америке это только на пользу, но сперва им нужно все вернуть и восстановить, и все это так некстати.

— Прошу прощения. Восемь месяцев назад это не входило в мою компетенцию.

— Не страшно. Мы все сейчас приспосабливаемся к новому статус-кво.

И этот статус-кво подразумевает, что два сильнейших воплощения, какие только видел мир, оба искусственно созданные и оба не испытывающие ни малейшей благодарности к своим создателям, разгуливают на свободе и делают что вздумается.

Предпринимались разные попытки отыскать Доктрину, с поисками, даже при учете весьма скудной информации, предоставленной Ридом, не должно было возникнуть проблем: было известно, что часть уравнения, отвечающая за язык, ведет себя сдержанно и смирилась со своим местом во вселенной, а вот та, которая отвечает за математику, имеет склонность к крикливости и эффектности и просто не в силах не привлекать к себе внимание. Вместе они получили в свое распоряжение такую силищу, что должны были сиять, как маяк на горизонте, указывая преследователям путь к Невозможному городу.

Но никто ничего не нашел. Вот уже много месяцев – ничего. Рид погиб, его лаборатория уничтожена, его труды сгорели, а Доктрина бродит по миру, неподотчетная и неподконтрольная.

Совсем неподходящий момент, чтобы передать короны, которые вот уже триста лет пребывали в покое, пусть даже в момент передачи откроется, хоть и ненадолго, другой путь к Невозможному городу.

Роланд и согласился-то на этот проект только потому, что короны пребывали в покое, и уже лишился жены и младшей дочери, а последние семнадцать лет лишается и старшей, постепенно, по одному удару сердца за раз. Если бы короны не пребывали в покое, он бы никогда не подверг ее опасности.

(Роланд может сколько угодно себя убеждать. Все равно он алхимик, член Американского алхимического конгресса, а Конгресс превыше всего ставит результат, результат любой ценой, его бы сочли недостойным, не будь он готов пожертвовать во имя прогресса тем, что, по его же утверждениям, любит. Знание – свет, и свет этот должен указать им путь в великую эпоху логики и благоденствия. Не исключено, что не к Невозможному городу Рида, а к чему-то лучшему. И Роланд поступил бы точно так же, даже если бы короны должны были сменить хозяев обычным чередом.)