Книга Сезонные страхи, страница 23 – Шеннон Макгвайр

Не то чтобы Роланд Косгроув был плохим человеком, или жестоким человеком, или чересчур строгим отцом. Просто он потерял любовь всей жизни из-за осложнений при беременности, и в итоге одна его дочь погибла, а другая живет, но обречена, и сердце ее потихоньку замедляется, словно кончается завод в стеклянных часах, и жизнь в ней приходится поддерживать целой бригаде медиков. Его собственная жизнь в последние семнадцать лет почти целиком была посвящена тому, чтобы Мелани не умерла; совершенно очевидно, что Роланд не представляет, как будет жить без нее. Мелани очень жаль, что она не увидит того мужчину, в которого суждено превратиться Гарри. Но она очень рада, что не придется смотреть, как рассыпается на части отец. Смерть избавит ее и от того, и от другого зрелища.

Всю жизнь она поступала наперекор отцу, начиная с их с Гарри первого поцелуя и заканчивая командой чирлидеров (печальный список достижений, но ей ведь, в конце концов, только семнадцать, и сверстники не слишком далеко от нее ушли, хотя ей и грустно смотреть на их фото в «Инстаграме»^[4], на эти селфи, снимки, сделанные на каникулах, приключения, о которых ей остается только мечтать). Отец просто хочет ее защитить. Просто хочет обеспечить ей безопасность, пока может, ведь времени у нее в обрез.

У Мелани всегда было мало времени. Когда Роланду Косгроуву в больнице дали подержать новорожденную (ей тогда исполнилось почти шесть недель, и состояние наконец достаточно стабилизировалось), он уже успел побеседовать с доктором, двумя специалистами и советником при больнице и знал, что она вряд ли доживет до года, не говоря уже о пяти. Не говоря уже о семнадцати. Но он заботился о ней, опекал, защищал, удерживал на этом свете. Его малышка – это чудо, которое сотворила медицина, трудясь бок о бок с алхимией, и, если сама Мелани не в состоянии этого оценить, значит, ему просто надо ценить это за них обоих, и в один прекрасный день она наконец поймет, чтó он для нее сделал. Чем пожертвовал, чем заплатил за ее безопасную, безмятежную жизнь.

Тихо и осторожно Мелани заходит в собственный двор, огибает дом, стараясь не мелькать перед окнами тех комнат, где в это время дня может оказаться отец, и вот оно, идеальное клише – дуб прямо под окном ее спальни. Семейная легенда гласит, что это дерево очень любила ее мать, поэтому отец его не срубил. Мелани лазала по своему разлюбезному дубу вверх-вниз с тех самых пор, как ей исполнилось шесть и она могла улизнуть от родителя на несколько драгоценных минут, чтобы поспорить с гравитацией. Вся ее проприоцепция сформировалась, когда она прыгала на кровати и болталась на ветке старого дуба, и она любит это дерево, для нее оно как нянечка, которую ей всегда так хотелось иметь.

Лишь однажды отец всерьез пригрозил его срубить. Мелани тогда было семь, и Гарри тайком забрался по ветвям в ее комнату, она болела и заснула после школы, а Гарри решил, что она умерла, и перепугался насмерть. Мел умоляла отца не рубить дуб, просила и плакала до тех пор, пока он не согласился, но при условии, что они двое никогда больше не будут по нему лазать, и, поскольку Мелани понимала, что после того случая Гарри дуба боится, то с легкостью дала обещание, которое сама не собиралась исполнять. Она все еще частенько лазает на дуб. Гарри больше не залезал на него никогда.