Книга Сезонные страхи, страница 181 – Шеннон Макгвайр

А потом плеча касается другая рука. Прохладная, почти холодная, но все-таки рука живого существа – не трупа; как будто это существо просто долго бродило по декабрьским улицам, позабыв прихватить перчатки. Гарри чувствует каждый пальчик, и в этот самый миг человек и сезон, который им сейчас управляет, единодушно желают заключить обладательницу этой руки в объятия, сжать покрепче и никогда-никогда не отпускать.

— Гарри, – тихонько говорит Мел. – Ты обещал никогда меня не бросать, помнишь? Говорил, как бы ни было плохо, как бы сильно я ни заболела, ты никогда-никогда меня не бросишь. Я никогда не считала тебя лжецом. Вернись ко мне, Гарри. Вернись ко мне, пока не ушел слишком далеко.

Гарри моргает, и дорога перед глазами дрожит, расплывается. Он снова на шоссе. Мимо проносятся машины, почему-то слишком быстро; включив поворотник, Гарри съезжает на обочину, подальше, почти к самой канаве. Ему громко сигналят, автомобили такие быстрые, за ними не угнаться. Теперь, когда сам он не двигается, они кажутся еще быстрее.

Гарри кладет руки на руль, вжимается спиной в спинку кресла и сидит, уставившись в пустоту.

Рука Мел на его плече вроде бы стала теплее, и он инстинктивно понимает: это не она нагревается, а он остывает, они встретятся посередине, как и должно быть всегда.

Гарри откашливается.

— Я все еще свечусь? – спрашивает он, избегая пока смотреть на Мелани, не уверенный, что уже можно.

Она со смехом обнимает его за шею, прижимается, все в порядке. Пока они в порядке. Едут к лабиринту, все в порядке.

Правда.

ПО КАЛЕНДАРЮ:

14 февраля 2017 года, зима, убывающая червивая луна.

В Беркли они въезжают незадолго до полуночи, и Тревор сразу же понимает: сюда-то им и надо, они почти нагнали заблудшую сестру Авен и ее упертого ухажера. Все скоро закончится.

И больше не придется путешествовать в одной машине с девушкой, которую кидает из крайности в крайность: то она кровожадная кукла, то капризная двухлетка, иногда между первым и вторым не успевает пройти и двух ударов сердца, которого у Авен, кстати, нет. Они догонят Гарри и Мелани, и Авен сделает то, что у нее получается лучше всего, что она любит больше всего, о чем Тревору уже снятся кошмары каждый раз, как он ослабляет бдительность и решается заснуть; Авен отправится дальше и получит Летнюю корону, а он станет служителем воплощенного Лета и больше никогда не будет никого бояться.

Тревор вряд ли может объяснить, почему, привязавшись навсегда к этой девушке, он каким-то образом от нее освободится, но он служитель. Для этого он и был сотворен. И, в отличие от Гарри, не может отказаться от своей связи с короной. Воплощения дорого платят за то, во что их превращают сезоны, но у них больше свободы выбора в том, как именно платить по счетам.

Авен с кислым видом ковыряет пятно на свитере; может, это кетчуп, а может, кровь (пятно липкое и красное, а не бурое, так что Тревор поставил бы на кетчуп, но с Авен никогда не скажешь наверняка), она хмурится.

— Почему ты остановился?

— Здесь были твоя сестра и ее парень. Недавно. Неужели не чувствуешь?

Авен хмурится еще больше, как всегда, когда Тревор просит ее напрячься, но при этом не надо никого убивать. Авен нравится расчленять людей. А искать их не нравится. Но вдруг она широко распахивает глаза, и хмурое выражение сменяется изумлением.