Книга Сезонные страхи, страница 127 – Шеннон Макгвайр

— Они здесь были, – безмятежно говорит Авен.

Она удобно устроилась на переднем сиденье, вокруг валяются обертки от шоколадок и пустые пластиковые бутылки. Все их долгое путешествие пока было посвящено тому, чтобы выяснить, чтó Авен нравится, чтó она любит, чтó ее радует.

Пока они узнали, что ей нравятся корзиночки с арахисовым маслом и шоколадом, мексиканская «Кока-кола», а еще она любит разбирать людей на части и смотреть, что у них внутри. Первым ее подопытным оказался отец, под руками Авен он разлетелся на кусочки, словно пазл, который уже никто и никогда не соберет, как бы ни бились хирурги. Тревор подозревает, что мистер Косгроув был еще жив, когда они уезжали; у Авен невероятный талант отделять плоть от костей и нервы от мускулов, она вытащила из своего отца такое, что нельзя вытаскивать на свет, а потом ушла, а он остался лежать на полу, словно пришпиленная бабочка.

Если бы Авен это не понравилось, тут бы все и кончилось, но ей понравилось, и поэтому она сделала это снова, несколько раз: с тех пор как они уехали из Портленда на дряхлой «Хонде» Тревора, она разделала двоих работников заправки и одну женщину, единственная ошибка которой заключалась в том, что она заехала в зону отдыха в самый неподходящий момент. Их это сильно задержало, но Авен совсем не волнуется, так что и Тревор не волнуется. Без нее он в буквальном смысле не сможет ничего сделать, разве только найдет другого претендента на Лето, у которого еще нет проводника; значит, раз ей хорошо, то и ему хорошо.

К тому же, если Авен довольна, то ее ножи, ярость и неуемное любопытство устремлены, как и положено, вовне. Ведь в ближайшем окружении единственное доступное образовательное пособие – сам Тревор, а он совсем не хочет, чтобы Авен проделала с ним все то, что проделывала у него на глазах с другими, нет уж, спасибо большое. Когда он решил, что не хочет служить тому Лету, которому был предназначен, то не знал, что меняет Гарри Марча, богатенького рохлю, который в жизни не работал и ни в чем не нуждался, на наполовину подростка, наполовину годовалого младенца с задатками серийного убийцы.

Авен выросла в алхимическом подобии камеры сенсорной депривации, где она не жила, но и умереть не могла, и знает только то, чему счел нужным обучить ее алхимик. Она не злая – она аморальная и понятия не имеет, что половина того, что она делает, неправильно.

— Ты так решила из-за копов? – нахмурившись, спрашивает Тревор.

Он не чувствует поблизости претендентов на Лето. А у него хорошо получается выслеживать претендентов на тот сезон, который он уже считает своим, хотя пока и не удалось привести Авен к кому-нибудь из них; после отъезда из Портленда он почуял лишь одного – тот ехал на машине в сторону Канады слишком быстро и по встречной полосе за бетонным заграждением.

Авен не заметила врага, потому что ее вниманием полностью овладела погоня за сестрой и самозваным соперником; у нее были другие поводы для волнения, и Тревор решил не рассказывать ей о потенциальном поединке. Авен велела бы ему гнаться за той машиной, а Тревор знает, как это все устроено, знает, что соперников становится все меньше, поскольку каждое Лето и Зима схлестываются с остальными, пока не останется только один. Пусть они перебьют друг друга, а потом он познакомит Авен с еле живым Гарри – поставит его перед фактом; она будет еще свеженькая и сможет сделать то, что сочтет необходимым.