Книга Книжный магазинчик на острове, страница 70 – Джули Питерс

— Ой. – Бенгт отступил на два шага – в тесноте вагончика это было непросто – и опустил руки. Он выглядел искренне растерянным, а потом отвернулся. – Прости, – пробормотал он. – Видимо, я неправильно понял.

«Нет, – подумала она. – Правильно». Потому что она сама подавала ему эти знаки. Сама сигналила: поцелуй меня. Обними. Ты чужой, но мне сейчас и нужен чужой – чтобы снова найти себя.

Это она сама накликала. Он ничего ей не навязывал. Не за что ему извиняться. Ей стало жаль Бенгта – он стоял перед ней как побитая собака, продрогшая от ветра и, похоже, от чувств, о которых она не подозревала. Но знал ли он сам о них?

— Мне пора, – пробормотала она. – Это ты меня прости.

Она сунула камеру в сумку и повернулась. Он не стал ее удерживать, и она была ему за это благодарна. Любое прикосновение сейчас оказалось бы лишним – она бы сорвалась, накричала на него, была бы еще несправедливее, чем уже была. Вместо этого она просто ушла. Быстро, опустив голову, а дождь все сильнее барабанил по макушке. Она продрогла до костей. И заслужила все это – паршивое самочувствие, и колотящееся сердце, и желание забиться куда-нибудь и спрятаться. Все, что происходило с ней на этом проклятом острове, было слишком. Отец. Книжный. Бенгт.

Словно эта песчаная отмель посреди моря забросила в нее абордажные крюки и теперь тянет, дергает, рвет – чтобы она наконец, черт возьми, поняла: ее место здесь.

Но ее место не здесь. Ни сейчас, ни через год.

И все же двадцать минут спустя она непонятно каким образом оказалась у капитанского дома. Она шла быстрым шагом, ни с кем не здоровалась, хотя навстречу ей попалось несколько бодрых любителей прогулок в куртках Jack Wolfskin и неизменных пáрных нарядах, и они даже приветливо крикнули ей: «Мойн». Наверняка только что приехали и приняли ее за местную – за ту, кто не просто знает тут каждый уголок, а по-настоящему здесь свой человек.

Нет, черт возьми. Она никогда не станет своей на этом острове.

Отец открыл, едва она успела постучать.

— Ты меня ждал? – спросила она с упреком в голосе.

— Сам не знал, но, выходит, да. Всю жизнь ждал.

От биологии не убежишь. От происхождения – тоже. Бенгт был прав. Рано или поздно каждый возвращается в гнездо, из которого когда-то выпал.

Оле заварил чай – не кофе. Она обхватила кружку ладонями, чтобы согреть закоченевшие от дождя руки.

— Ты писал в «КОМЕТ»? – спросила она без всякого перехода: ей нужно было это знать.

— Не-а. А надо было?

Она покачала головой. Значит, эту тайну так просто не разгадать. Но, может быть, отец ответит на другие вопросы – те, что не давали ей покоя. Новые вопросы. Раньше она их себе не задавала, во всяком случае, не так.

— Тебе было легко отказаться от меня?

Оле устало покачал головой.

— Все произошло совсем не так, как ты себе представляешь, – сказал он.

— А как?

Он пропустил мимо ушей ее агрессивный тон.

— Мы с Уте… Мы отдалились друг от друга еще до того, как она забеременела. Не хочу говорить, что это была случайность, потому что, когда она сообщила мне новость, я сразу понял: я не буду уклоняться от ответственности. Так и сделал. Она поначалу сопротивлялась. Надо было к ней прислушаться. Нет смысла жениться на женщине, которая этого не хочет. Скольких бед мы бы избежали.

— Она рассказывала, что ты вечно был в разъездах. Поэтому у вас и не сложилось.