Книга Книжный магазинчик на острове, страница 69 – Джули Питерс

Тут она ошиблась. На старости лет, да еще больной, Оле стал сговорчивее. Никто не хочет мучиться от боли на последнем отрезке пути – тем более что отрезок этот, похоже, оказался длиннее, чем все думали.

Крепкий орешек этот Оле Хансен. Был и остается.

За восемь месяцев после его приезда они ни разу не поговорили – странно, ведь зимы на острове тянутся долго, даже несмотря на верных зимних гостей, которые каждый год приезжают на Адвент, Рождество и Новый год. Но с середины января наступают тихие недели, и только беженцы от карнавала ненадолго их нарушают – в основном рейнландцы без капли юмора или вестфальцы, которых судьба занесла в Рейнланд. Времени поговорить было бы предостаточно. Но она его сторонилась. Сама не знала почему.

— Я предложила ей свой магазин. Она хорошо умеет подбирать нужные книги.

Оле тихо и удовлетворенно улыбнулся.

— Как ты? – спросил он. – У нее тоже есть этот… дар?

Она поморщилась.

— Смейся-смейся. Пойду сварю кофе, ладно? Она все равно не придет, а тебе надо поесть.

— Давай.

Он стал каким-то покладистым – и она решила не задаваться вопросом почему. Вместо этого заняла беспокойные руки делом: пока на кухне закипал кофе, она прислушивалась к его кашлю.

— Что говорит врач? – спросила она, когда они уже сидели за столом и над изящными фарфоровыми чашечками с цветочками поднимался кофейный аромат.

Оле только покачал головой.

— А что он скажет, кроме того, что мне недолго осталось? Говорит, надо ехать на материк, в клинику, попробовать что-нибудь новое. Какие-то новомодные методы, которые якобы творят чудеса. Только я в это не верю. Море ведь со мной не поедет, когда я лягу умирать.

Эбба кивнула. Рядом с его тарелкой лежала книга, которую она ему прислала. Вид у нее был потрепанный.

— Ты ее читаешь.

— Ты ведь для этого и подарила.

Они улыбнулись друг другу.

— И как нам уговорить Фрике переехать на остров?

— Может, она и не хочет. Не похоже, что она собирается здесь осесть. Что-то ее гонит – Бог знает что.

Эбба взяла из корзинки булочку и разрезала пополам. Щедро намазала маслом, положила на каждую половинку по увесистой ложке джема и размазала ножом.

Потом она поменялась с Оле тарелками.

— Каждому нужен свой дом, – сказала она.

— Может быть.

— И твоей дочери тоже. Ей нужно начать все заново. Я это вижу.

— Ты это видишь, потому что хочешь видеть? Или потому что книги тебе подсказывают?

— Книги, – сказала Эбба, хотя вдруг засомневалась. Она отложила для Фрике несколько книг, но, когда убиралась в гостевой квартире, обнаружила, что та выбрала совсем другие. Такие, которые выдавали о читателе больше, чем Фрике хотелось бы. У нее был дар – она сама чувствовала, какие книги ей нужны. Лучше, чем чувствовала Эбба.

— Поговоришь с ней? Пожалуйста.

Оле сдался.

— Если сама придет.

Эббе этого было достаточно.

— Это я устрою, – сказала она.

— Ты что, спятил?

Фрике уставилась на Бенгта с яростью. Рука сама потянулась к губам – она все еще чувствовала на них его щетину, его губы. Первым порывом было оттолкнуть его, потому что он сделал именно то, чего она хотела. Он ее поцеловал. Только что они говорили о любви. О том, как это бывает трудно. О том, как ей хочется, чтобы все было проще. И он спросил, что могло бы помочь.

Зачем она сказала «поцелуй»? И зачем посмотрела на него так, будто хотела именно его поцелуя?