Книга Книжный магазинчик на острове, страница 68 – Джули Питерс

— Вот так, например? – спросил он. Его губы коснулись ее губ. Она закрыла глаза – и он тоже. Он расслабился. Этот миг мог бы длиться вечно – во всяком случае, он бы не возражал. Но она отстранилась. Словно обожглась.

— Эбба Фрёльке. Надо же, каким ветром тебя сюда занесло?

— Ты ведь сам в книжный не заглядываешь, Оле Хансен.

Он пожал плечами.

— А зачем? Ты же сама приходишь. Я тебя уже ждал.

Похоже, и правда ждал. Он провел ее в гостиную, где стол был накрыт к завтраку на двоих.

Эбба остановилась под низкой притолокой. На столе красовался тонкий воскресный фарфор – кто бы мог подумать, что у такого старого ворчуна, как Оле Хансен, найдется подобное? С его ручищами он запросто мог бы раскрошить эти хрупкие чашечки – а тут еще и сахарница, и масленка, и молочник. Свежие булочки, тарелка с мясной нарезкой, тарелка с сыром, корзинка со свежесваренными яйцами в стеганой подставке. Джем. Мед.

— Ты и вправду кого-то ждал.

— Да, но явно не тебя. Сколько мы не виделись, Эбба?

— Порядочно. Можно сесть – или твой гость еще придет?

Он покачал головой.

— Вряд ли.

«Может, он ждал Фрике?» – мелькнуло у нее в голове. Это облегчало начало разговора.

— Меня твоя дочь тоже сегодня утром продинамила. Ушла к орнитологу. Думаю, она скоро уедет.

— Я так и думал. – Оле закашлялся, отвернувшись, но она видела, как его колотит. И как он исхудал. Раньше про таких говорили «медведь, а не мужик». Теперь от былой мощи почти ничего не осталось. Ей было больно на него смотреть. Хотелось сделать для него хоть что-то. Утешить. Не просто прислать книгу, в силу которой она и сама сейчас не слишком верила. Но вместо этого она только надавила на него.

— Тебе нужно с ней поговорить.

Он замотал головой, не переставая кашлять, потом поднял глаза.

— Мне ничего не нужно, – сказал он.

— Ну, кое-что все-таки нужно. Умереть когда-нибудь.

Оле усмехнулся.

— Раньше, чем многим другим.

— Ты говоришь так, будто уже со всем смирился.

— Нет, и ты это знаешь лучше всех.

Она встретила его случайно – восемь месяцев назад, когда он сошел с парома. Был холодный, дождливый сентябрьский день; она катила ручную тележку к пристани – ждала большую и важную посылку с книгами и не могла дотерпеть, пока ее доставит почта. Один из тех дней, когда жизнь на отшибе, вдали от всего мира, не казалась ей такой уж прекрасной.

И тут она увидела Оле. С одной дорожной сумкой – много вещей он никогда не возил. Они были знакомы. Он проводил на острове всего несколько недель в году, но в эти недели о нем судачил весь остров. Старина Хансен опять приехал. Постарел-то как. Опять травил байки в трактире. Пьет по-прежнему – и хоть бы покачнулся. Всё как всегда у старины Хансена.

Но она сразу увидела: на этот раз все было иначе. Щеки уже тогда ввалились, шаг неуверенный – он шел ей навстречу, и что-то было не так.

— Вот я и вернулся, – сказал он, и она обняла его. Осторожно, бережно. Ни она, ни Оле не были склонны к подобным проявлениям близости, но в тот момент это показалось ей единственно правильным. Ему нужна была опора. Кто-то, кто его встретит и сразу поймет, как у него дела.

Ему плохо – это она увидела с первого взгляда. Поэтому она погрузила его сумку в тележку рядом со своей книжной посылкой и медленно пошла рядом с ним к капитанскому дому. Занесла сумку внутрь, прикрыла за собой дверь, убедившись, что пока он справится сам. Потом побежала в продуктовый – попросила, чтобы старине Хансену приносили продукты, а то совсем отощает; счет посылать ей. И к доктору Тоссенсу забежала тоже, отправила его к Оле, хотя опасалась, что тот и разговаривать с врачом не станет.