Книга Книжный магазинчик на острове, страница 65 – Джули Питерс

«А может, ты все-таки подумываешь насчет книжного?»

Бред. Ни за что на свете.

Фрике Вальгрен удивляла его все больше.

Поначалу он думал, что она просто одна из тех журналисток, которые строчат статью за статьей, лишь бы свести концы с концами. Выдвигая свои условия, он втайне надеялся ее отпугнуть.

Что ж, похоже, он просчитался.

Она осталась – и не просто осталась. Она снимала его на старую зеркалку Canon так, будто всю жизнь работала с пленкой. Если не считать первоначальных заминок. Блокнот, в который она поначалу лихорадочно строчила, быстро исчез в сумке. Возможно, зря он это допустил. Но он решил рискнуть и понадеялся, что ей можно доверять.

Вопросы она задавала толковые. Местами наивные, но все равно толковые. И пока что он на все находил ответ. Вопрос о детях – это для репортажа? Или личное? И если личное, что это значит для него? Может, она все-таки одна из этих городских барышень, которые зачитываются журналами про осознанность – теми самыми, что теперь забили полку даже в шпикерогском продуктовом? Может, она влюбляется в его «простую, чистую, деревенскую жизнь» – без техники, без связи с внешним миром?

Смартфон она, во всяком случае, доставала все реже. Вернее, сегодня утром, кажется, ни разу. Он и сам не знал, радоваться этому или тревожиться.

Может, она положила на него глаз? Интрижка с орнитологом, живущим без интернета?

Не давая этой мысли разрастись – потому что, если честно, она ему нравилась ровно настолько же, насколько пугала, – он пустился в пространный рассказ об истории колонии. Вчера он уже все это подробно излагал, но она же не записывала. Может, так лучше запомнит. Может, хоть что-то удержится в голове, пока она не сядет писать статью.

— Стойте, – прервала она его в тот момент, когда он пытался изобразить характерное «кивитт» пестроносой крачки. – Вот так, не двигайтесь.

Он замер – неловко, скованно, – а она смотрела в видоискатель. Какое-то время оба молчали; слышно было только тихое щелканье затвора и легкое жужжание перематываемой пленки.

— Хорошо, – пробормотала она.

Он не понимал, что тут хорошего: он стоит по щиколотку в солончаке, дождь хлещет в лицо. За спиной с криками взмыла стая крачек.

— Жаль, – донесся голос Фрике. – Вот бы это на видео…

— У вас же есть смартфон.

Она посмотрела на него поверх камеры – он не смог разобрать этот взгляд. Злость? Неприязнь? Скорее усталость. Словно ей взвалили на плечи весь мир – и он давил, пригибая к земле.

«Она где-то не здесь», – мелькнуло у него в голове.

И вдруг все перестало казаться таким правильным, таким хорошим, как еще позавчера. Тогда он думал: вот она, та самая, с которой он наконец обретет покой на острове. Одного репортажа об орнитологе-технофобе должно хватить.

Но нет. Она его раздражала – хотя он и обрадовался, увидев, что она идет.

— Пойдем назад? – спросил он.

Она молча двинулась следом. Он указал на крачек – те снова взмыли в воздух. Фрике вскинула камеру: щелк, вж-ж-вж-ж, щелк, вж-ж-вж-ж, щелк. Интересно, выйдет ли что-нибудь путное?

— А как здесь появилась колония? – спросила она.

— Крачек?

Она одарила его взглядом, который словно говорил: «Нет. Твоя, болван островной».

Он рассмеялся – таким суровым, таким непреклонным был этот взгляд. Тут и она усмехнулась, и он стал объяснять: