Книга Аромат прозрачной ночи, страница 26 – Тихая Аканэ

— Идем, – говорит мне Саку-сан – и под серым пасмурным небом мы шагаем в сторону особняка.

Когда я останавливаюсь, он, не оборачиваясь, произносит – тихо, но твердо:

— Это ее выбор.

Я оглядываюсь только раз. Женщина по-прежнему не двигается, припав к земле, будто подстреленная птица.

Проходит несколько дней. Фудзисаки-сан больше не появляется, и ничто не нарушает привычного ритма жизни в особняке. Я готовлю и убираюсь. Саку-сан ни разу не упоминает про нашу гостью, и я тоже ничего о ней не спрашиваю. С неба по-прежнему накрапывает мелкий серый дождь, радуя только грядки в саду, которые сияют свежей зеленью.

Однажды утром в почтовом ящике обнаруживается скрученная в трубку газета – вчерашняя, судя по дате. Принес, очевидно, Синдзё – только он мог так грубо запихать ее в ящик. После дождливой ночи отсыревшая бумага слегка разбухла и отяжелела.

Я кладу ее на стол вместе с остальной почтой, и, пока готовлю завтрак, Саку-сан, спустившись вниз, пролистывает газету, касаясь страниц одними лишь кончиками пальцев. На одной из страниц он останавливается и убирает руку.

Ставя на стол графин с водой и стаканы, я кидаю быстрый взгляд на газетный лист.

Фотографию узнаю сразу. В глаза бросаются слова: «Любовная драма», «Преступление», «Покушение на убийство», «К чему привела измена». В этом мрачном обрамлении – сияющая Фудзисаки-сан под руку с мужчиной, чье лицо на снимке не видно.

Рядом с подписью «Фудзисаки Мисаки, подозреваемая» в скобках указаны цифры – 35, и до меня лишь через несколько секунд доходит, что это ее возраст. Выглядела она гораздо моложе. В статье говорится, что преступница подстерегла бывшего любовника после работы и напала на него с ножом для фруктов. Мужчина легко ранен – лечение, как ожидается, займет примерно месяц; женщину задержали прохожие. Она заявила, что хотела умереть вместе с возлюбленным.

— Но почему?.. – не выдерживаю я. – Она что, опять обманывала?

— Нет, в последний раз не обманывала. – В стакане Саку-сан слышен стук льда. Он наливает воды и залпом выпивает полстакана.

— Тогда почему?

— Чем отчетливее чувствуешь запах, тем сильнее эффект. Яркие воспоминания способны свести человека с ума. Она не была готова к тому, чтобы носить такой секрет.

…Все равно как запах пирога для голодного ребенка. Если поставить этот пирог перед ним – разве он сможет сдержаться? Разве ему хватит силы воли?

Саку-сан говорит об этом совершено спокойно, как ни в чем не бывало.

— Потому я и сказал, что не советую, – негромко заключает он и вдруг, вздернув подбородок, выходит из комнаты.

Я остаюсь на месте, ошеломленная. В ушах у меня звучит ее нежный голос: «Мое, только мое!» Перед глазами – картина: маленькая фигурка скорчилась, будто сломанный цветок, прижимая к груди флакон. Догадывался ли Саку-сан, что все закончится именно так?

Если да, то зачем же он воссоздал запах ее возлюбленного? И зачем Синдзё принес газету? Сообщать финал истории было совсем необязательно.

Нет, думаю я, Саку-сан хотел об этом узнать. Хотел увидеть, какой эффект произвел его аромат, какие вызвал последствия. Невинное любопытство, почти детское.

«Это ее выбор», – сказал он.

Лед в стакане тает, вновь издавая чуть слышный шорох. По спине пробегает холодок – и как будто проникает до самой сердцевины этого спокойного дня.