Книга Развод на спор, страница 7 – Любовь Попова

И теперь, глядя на Тасю, слыша её крик, я понимаю её до последнего нервного окончания. Всех этих подростков, что вопят: «Вы нас не понимаете!» — я слышу их не ушами. Я слышу их сердцем. Разбитым. Починенным кое-как. Скрёбками, скотчем и памятью.

Потому что правда в том, что большинство людей живут без боли. Просто плывут по течению. Вяло, без направления, без сопротивления.

Гудок.

Гудок.

Ответь, Марк.

— Алло? — его голос звучит раздражённо, с той самой хрипотцой, от которой у меня до сих пор ломит внутри. Но даже это раздражение… оно успокаивает.

Он ответил.

Он всегда знает, когда нужно ответить. Даже если стоит на краю обрыва и держится одной рукой. — Даш, ты позвонила помолчать? Такой подарок ты могла бы сделать мне на заседании спортивного комитета, когда устраивала истерику из-за несовершеннолетних бойцов.

— Ты эксплуатировал детей, Марк. Я не могу это игнорировать.

— Я даю им шанс вырваться из бедности, — парирует он, пока в трубке гудит ветер. — Это гораздо ценнее, чем твои разговоры по душам.

— Давай не будем принижать мои достижения, — холодно отрезаю. — Не все обязаны заниматься твоим спортом.

— Но всем было бы полезно, — с ухмылкой. Я слышу её даже сквозь гудки машин.

— Ты сейчас на что намекаешь? — голос становится тише. Осторожнее. Потому что он знает, где больно.

— Даша, я дико занят. Давай дома обсудим твои комплексы, когда я тебя раздену и как следует оттрахаю.

Господи. Как он это делает.

Одной фразой стирает всё. Мир, тревоги, ревность.

Остается только тепло между ног, моментальное, острое, как удар тока.

Я сжимаю бёдра. Там всё зудит, будто последний секс был не вчера, а двадцать лет назад — возле его машины, в свете фар, с укусом комара на голой заднице.

Тася напридумывала. Я даже не буду оскорблять марка рассказами об этом.

Серьёзно. Вот как можно изменять в таком режиме? — А на ужин что приготовить? — спрашиваю тихо, будто не для смысла, а просто чтобы его не отпускать.

— Твои титьки, конечно, — фыркает он.

— Марк… — закатываю глаза.

— Я серьёзно. Мечтаю о них с самого утра. Не парься. Я найду, где перекусить. Избавлю тебя от необходимости тыкать в Яндекс Еду.

— Ты мой герой.

— Всё для тебя, любимая.

И тут… голос.

— Марк Владимирович, нас уже ждут, — мягкий, но настойчивый. Женский. Чёрт подери — Ксения.

И её голос вдруг становится триггером. Настоящим. Жёстким. Таким, от которого сжимаются зубы и вспыхивает что-то под сердцем. Даже не от ревности. От неизвестности. От такого ядовитого: А вдруг?

— Всё, Даш. Пора.

— Марк… — не отпускаю. Не могу. Пауза. Вдох. — Скажи... Скажи, что любишь меня.

— Даш, я же… я не один уже, — произносит он, словно оправдываясь. Словно это — объяснение.

А мне плевать. Мне неважно, кто там рядом. Я — не они. Я жена. Я его реальность, а не очередная встреча в блокноте.

— Скажи, — повторяю. Уже не прошу. Требую. Почти приказываю.

Пауза.

Я слышу, как он выдыхает. И затем — тот голос. Тот самый. Уверенный, обволакивающий, с ехидной нежностью на грани цинизма.

— Я люблю тебя, моя булочка.

И всё.

Мне не нужно больше. Даже если это шутка. Даже если игра. Мне просто нужно это слышать, знать, что моя планета крутится по той же орбите вокруг моего солнца.

Я кладу телефон рядом.

Закрываю глаза.

И дышу.

Словно вынырнула из-под воды. Оказывается, все это время я была в диком напряжении. Но теперь можно его встряхнуть и сходить с отчетом к мэру.