Книга Развод на спор, страница 25 – Любовь Попова

Я играю бровями, чуть прищуриваюсь, будто невинно дразню:

— Так может они...

Но договорить не успеваю — вижу его взгляд. Быстрый, резкий, с колючим отблеском — будто порезалась о стекло.

— Нет. Пусть вон со своими додиками тусуется.

Голос твёрдый, как шершавый металл. Я чувствую, как что-то сжимается у меня в животе — тревожная жилка.

— Почему?

Он резко приподнимается на локтях, мышцы на плечах напрягаются под кожей, голос глухой, сдержанный:

— Потому что если она натворит херню, а она натворит, Тагир или любой из бойцов не будет с ней церемониться. Тогда она окажется в реанимации, а этот парень — в морге, а я — в тюрьме.

Я моргаю, медленно вбирая в себя этот мрак. Сердце стучит чуть громче, чем нужно.

— Этот додик ей изменил.

— Найдёт другого. Мало их, что ли, у неё в универе. Но её мужем точно будет не боксёр.

Он снова откидывается на спину, потирает лицо ладонью, как будто смывает с него разговор.

— Пахнет лицемерием. Ты же адекватный, — напоминаю я. – Хотя и боксер.

— Любой мужик будет адекватным, если его женщина не творит херню. Проблема в том, что "херня" — понятие субъективное, и каждый понимает его по-своему.

Он говорит это уже тише, голос уходит в ленивую сонную вибрацию, а я вдруг чувствую, как между нами на кровати нарастает нечто тяжёлое. Не ссора. Не злость. А то, что остаётся после — тень несказанного.

— Ты никогда не заставляла меня ревновать, никогда не уезжала без причины. Ты вообще тихая домашняя кошечка. На тебя нет причин злиться, и меня это категорически устраивает, — шепчет он сонно, зевает, откидывает планшет и прижимает меня ближе, укладывая руку на мою талию.

Я не сопротивляюсь. Не отстраняюсь. Но и не закрываю глаза. Лежу, чувствуя его дыхание у себя на затылке, тяжесть его руки, ровное сердцебиение за спиной.

А внутри медленно нарастает глухое ощущение: будто это был не комплимент. А приговор.

Не похвала, а объяснение, почему со мной удобно. Безопасно. Привычно.

И мне почему-то хочется выть.

На следующий день...

— Как встреча с Огнесенко? — Артемий встречает меня у ресторана. Я заглядываю за его спину, но там только водитель.

— Нормально. А что ты тут делаешь?

Он стоит слишком близко. Тепло от его тела доходит до меня сквозь пальто. Пахнет табаком, кожей и чем-то дорогим, тёплым. Таким… надёжным. Как и всегда.

— Переживал. Он человек взрывной, хотел поддержать.

Я моргаю. Сердце делает неловкий скачок.

— Спасибо, конечно, но…

Он всегда помогает — встречу организовать, информацию достать. Но чтобы вот так — приехать, встретить…

— Даш, ты чего напряглась? Я сам планировал с ним встретиться, — смеётся он. Голос лёгкий, чуть насмешливый, но без укола.

Я выдыхаю. Да, конечно. Придумала себе глупостей. Как всегда.

— Мне вот заняться нечем, как только за тебя волноваться, — продолжает он, догоняя, — У тебя вон муж есть.

Слова сказаны легко, но я слышу, как под ними что-то колет.

— Надеюсь, ты больше не ревнуешь к Ксении?

Уголок губ дёргается. Он бросает этот вопрос между делом, будто бы в шутку. А я чувствую, как от него холодеет где-то под рёбрами.

— Нет, — глотаю воздух, будто в горле вдруг стало тесно. Горячий, вязкий ком оседает где-то в груди. Ладно. Сама виновата. Не надо было вообще его ничего спрашивать. — Бес попутал.