Книга Развод на спор, страница 27 – Любовь Попова

Красивый мальчик. Чёрт возьми, очень красивый. Особенно в моменты яростного боя. Чем – то Марка напоминает в молодости, когда я тайком бегала на его бои и знала каждую деталь его тела, его лица. И Савва такой же. Светловолосый. Дерзкий.

Я не раз показывала его Тасе. Но она ненавидит боксером. Всех. И особенно — Тагира.

Ревность.

Вот корень всего зла, что творят люди.

И Тася в ней увязла. И я.

Ревность делает нас нерациональными, слепыми. Такой же стала я, когда в момент решила созвать всех на ужин.

Я, наконец, нажимаю на вызов и задерживаю дыхание, ожидая, когда Ксения ответит. Палец чуть дрожит, будто звонок — это прыжок в ледяную воду.

Сегодня утром она звонила Марку, сообщала о важной встрече — и он уехал. Обычно я его провожаю, целую в щёку, глажу по плечу.

А сегодня…

Сегодня я притворилась спящей. Зажмурилась, затаилась под одеялом, как будто от этого зависела моя психическое равновесие.

Я с ума сойду от этих подозрений. От своих собственных мыслей.

— Алло, Даш? Марк на встрече, если что, — отвечает она бодро. Голос звонкий, ни капли неловкости.

— Да пусть работает. Я тут устраиваю ужин в субботу. Буду рада тебя видеть.

Пауза. Такая короткая, но я слышу в ней: удивление, прищур, быструю оценку ситуации.

— Ого, а повод?

— Да так, давно не встречались все вместе. Соскучилась.

Я закрываю глаза, откидываюсь затылком на подголовник.

И когда я так врать научилась? И главное — зачем? Потому что не могу иначе. Потому что не хочу жить во лжи. Однажды иллюзия мне очень дорого обошлась.

— О, Марк мне ничего не говорил. Но я только за. Люблю вечеринки. В монополию будем играть?

— Конечно. Тогда в шесть?

— Супер, ну давайте, работайте, — прощаюсь, и голос её исчезает, как будто выдернули наушник из уха.

Я бросаю телефон на сиденье, смотрю в лобовое стекло.

Ну и ладно.

Ну и ладно.

Собирала же раньше гостей. На дни рождения. На Новый год. Особенно в те времена, когда не работала в администрации. Когда могла позволить себе печь пироги с утра, развешивать гирлянды, выжимать апельсины вручную.

А потом работа затянула. Всё закрутила.

Но ведь можно вернуть. Пора возвращать.

Входящий звонок заставляет меня вздрогнуть. Телефон мигает на экране, как вспышка тревоги.

Марк.

Сердце дергается, как будто его кто-то рванул за ниточку.

Блин. Как-то быстро у них «дела» закончились.

Если вообще были эти дела.

Наверное, впервые за много лет я не беру трубку не потому, что занята, а потому что просто не хочу слышать его голос.

Не хочу отвечать на его вопросы. Не хочу оправдываться.

Потому что я прекрасно знаю — стоит ему задать прямой вопрос, я не смогу соврать

Поэтому я не беру трубку..

Просто кладу телефон экраном вниз и вливаюсь в липкий, вязкий поток пробок. Машины ползут медленно, будто в меду. Горячее солнце отражается от капотов, воздух дрожит над асфальтом.

Не думай про Марка. Не думай про Ксению. Сосредоточься.

Дела, только дела.

Притормаживаю у перекрёстка, вбираю в себя ритм мегаполиса — раздражённые сигналы, рваное дыхание кондиционера, чужие лица в окнах соседних машин.

Потолкавшись в обеденных пробках, я наконец выезжаю за пределы центра — улицы становятся шире, воздух чище, дома ниже. Тут уже начинается другой город.

Я приезжаю к Ахмедовым.

Подъезд с облупленной краской, запах влажного дерева. Удивительно, как этот дом еще не снесли, хотя вокруг уже полно многоэтажек.