Книга Хрупкое завтра, страница 54 – Татьяна Тронина

Серыми, черными были на самом деле девяностые годы, когда эйфория конца восьмидесятых сменилась ощущением безнадежности. Одежда – особенно верхняя – в девяностых потеряла цвета, за темной одеждой прятались, да и лица у людей на улицах тогда были тоже серыми, изможденными, хмурыми. Невеселыми и тревожными… На общем блеклом фоне выделялись тогда красными пиджаками лишь новые русские, а еще разукрашенные, в блестках путаны. И часть молодежи, конечно, тогда щеголяла в кричащих нарядах, и, само собой, эстрада, шоу-бизнес. Но эта театральная пестрота тоже сливалась в какую-то бурую массу – как если бы кто смешал на палитре все цвета вместе.

Но про текущее. Про 1979 год. Люди в возрасте, разумеется, были сейчас одеты консервативно и сдержанно, много встречалось и тех, кто облачался в спецодежду (синие халаты) или спортивные костюмы, но в остальном москвичи на улицах летом носили пеструю одежду. Мужчины щеголяли в приталенных рубашках расцветки «бешеный огурец» или в сочную полоску. Пиджаки в клетку тоже отличались довольно выразительными цветами… У женщин платья из кримплена или хлопка были контрастной расцветки.

Что с прическами здесь творилось – тоже отдельный разговор.

У многих мужчин, особенно в возрасте, имелись бакенбарды – очень непривычно для меня.

У молодых парней часто – длинные волосы, смешные кепки. Может быть, потому что в мае 1979-го Элтон Джон впервые выступил с концертом в Москве, певец тогда щеголял в кепке, вот и пошло после него? Или на московскую моду повлиял приезд экстравагантной группы «Бони М» в 1978 году? Хотя не знаю.

Расцветка, узоры – чем ярче, тем лучше, особенно востребованы были «психоделические» мотивы: сказывалось влияние движения хиппи.

Модники семидесятых, пришедшие на смену стилягам из шестидесятых, гонялись за импортными вещами, покупали их втридорога, нередко были обмануты, вот как в фильме «Влюблен по собственному желанию» – героиня натыкается на спекулянтку, перепродающую импортную кофточку. Выложив весь аванс, девушка уже дома обнаруживает, что ее обманули: вместо красивой кофточки в пакете оказалась какая-то тряпка.

Сейчас, в 1979 году, в Москве с одеждой напряженки пока еще не было, отечественные швейные фабрики без дела не стояли. А вот с конца восьмидесятых одежду и обувь станет все труднее доставать по привычным советским ценам.

Во второй половине восьмидесятых появятся кооператоры, они начнут производить так называемые «самопальные» вещи. Да, часто откровенно низкого качества (это прямо бросалось в глаза), но зато с претензией на модность. Одежда, сшитая кооператорами, будет стоить дороже того, что производится государством.

В те же годы станет больше импорта, прежде всего из соцстран и Финляндии (потом их сменит Турция, года с девяносто второго). И в коммерческих отделах магазинов и ларьках на рынках появятся достаточно качественные и в то же время модные товары. Но стоить они будут опять же дорого. А учитывая то, что зарплаты растут медленно, то и купить эти товары смогут не все.

Активизируются спекулянты, они начнут скупать вещи в магазинах по государственным ценам и перепродавать их уже задорого.

С начала девяностых промышленность страны окажется в жестком кризисе. Многие фабрики либо исчезнут, либо станут совместным производством. Предприятия, прежде принадлежавшие государству, продадут, еще раз перепродадут и перепрофилируют.