Книга Хрупкое завтра, страница 55 – Татьяна Тронина

Владельцы этих предприятий в одном случае разорятся, в другом собственники с деньгами, полученными от продажи фабрики, решат свалить за границу… Легкой промышленности скоро почти не станет (впрочем, с тяжелой произойдет то же самое).

В девяностые одежду начнут привозить из-за границы челночники, продавать ее на рынках, под которые переоборудуют стадионы. Затем, через несколько лет, челночники исчезнут, их место займут байеры, и начнется эпоха глянца… Потом и она закончится, наступит эпоха одинаковой спортивно-домашней кэжуал-одежды, почти исчезнут классические мужские костюмы и галстуки – даже из офисного обихода, в костюмах каждый день будут ходить в основном только охранники и адвокаты, а женщины перейдут со шпилек на кроссовки и кеды. Почти как на те, в которых я сейчас бегала по утрам на стадионе.

В двадцатых годах двадцать первого века, которые я покинула, одежда обретет прежде утерянную простоту, вычурные вещи станут попадаться все реже. Популярность приобретут вязаные береты, свитера с орнаментами и с оленями, словно связанные бабушкой, очки в громоздкой оправе, смешные сарафаны в клетку…

Получается, мода в будущем, сделав круг, вернется к прошлым идеалам? Причем вернется не к импорту семидесятых даже (тут можно вспомнить высказывание о сапогах секретарши Верочки из фильма «Служебный роман», вышедшего в 1977 году), а к тем образцам, что выпускали швейные и обувные фабрики Советского Союза.

Модными в конце первой четверти двадцать первого века станут вещи, которые напоминают те, прежние, созданные советской легкой промышленностью. Эти майки, кофты, кургузые широкие брюки, плащи-тренчкоты из нейлона… А обувь? Эта дорогая ортопедическая обувь будет выглядеть один к одному как советская обувь фабрики «Скороход». Такая же страшная, неубиваемая и тоже из натуральной кожи.

А вот джинсы в будущем уже потеряют свою сакральность, станут повседневным предметом гардероба, хотя любовь к ним и сохранится. Они превратятся в универсальную одежду для всех и даже станут в какой-то мере выполнять функции рабочей спецодежды.

И что я хочу сказать. Ну вот стоило людям из семидесятых так страдать и биться за фирменные джинсы, примерно такие, что я купила у фарцовщика Аркадия? Кто знал, что в будущем людям будет плевать на модную одежду и обувь? И актуальным станет то, что называется «бабушка-стайл», то есть популярным будет тот самый стиль, от которого сейчас бежит молодежь семидесятых.

Дорогая, вычурная, причудливая мода с течением времени возьмет да и исчезнет, предметы гардероба потеряют сложные формы и кричащие детали. Вместо размерной сетки появится такое понятие, как оверсайз.

Люди устанут от моды, от желания выделиться, им надоест самовыражение. В конце первой четверти двадцать первого века станет модно быть немодным.

Джинсы сейчас, в конце семидесятых, кажутся многим символом бунта и свободы, но через сорок шесть лет они наконец превратятся в повседневную одежду, как и было задумано изначально.

А в будущем людям захочется покоя и размеренности, того самого «застоя»… Ведь тяга к бунту и свободе самовыражения – это ведь что-то такое, подростковое? Временное явление, вызванное «болезнями роста».

…Никитин открыл мне дверь и растерялся:

— Ого… Аленка, ты такая модная!