Онлайн книга «Хрупкое завтра»
|
— Зачем мне туда ехать? – растерянно спросила я. — Как зачем? – рассмеялась она. – Получить гонорар! Четыреста рублей, между прочим! Четыреста рублей?! Я на какое-то время даже онемела. * * * Когда я покинула институт, то наступили уже прозрачные, прохладные августовские сумерки. Во дворе меня перехватили старушки на лавочке: — Аленка, мы тут с утра обсуждаем тебя… Это ведь твою повесть в журнале опубликовали? Да ты ж наша умница! — Писательница! Настоящая! Ничего удивительного, если подумать, в моем внезапном успехе не было. Люди практически одновременно получили журнал (а выписывали его очень многие), взялись его просматривать, увидели мое имя, мое фото – ну и случилась цепная реакция… Соседи в это время общались активно, делились друг с другом новостями. Мимо пробегала Полина Баранова – она тоже была в курсе моего успеха, оказывается. Сунула мне в руки кулек с пирожками – «для вдохновения». Старик Устинов, стуча тросточкой по асфальту, приковылял к нам: — Ты теперь наша знаменитость! Подошел еще кто-то из жильцов: — Милочка, а ты в своей повести смерть описывала? Нет? Писатель без опыта потери – все равно что певец без голоса. Вырастешь – поймешь. — Да ладно вам, девушку смертью пугать! Когда я уходила к своему подъезду, то слышала за спиной обрывки разговора: — Талант! — Дачу в Переделкине получит! — Вот нашей Яковлевне счастье: какая у нее внучка замечательная оказалась… Дома все уже знали о моем успехе. Севастьяновы устроили небольшой фуршет, пригласили меня с Бабаней, поздравляли меня. Звонила Лена-прошлая (мой двойник в этом времени) и ее мама… вернее, моя мама. А совсем поздно вечером позвонил Никитин и взволнованным голосом попросил меня прийти к нему завтра домой: — Надо поговорить… Срочно! Утром без тени сомнения я облачилась в джинсы и батник, купленные у фарцовщика Аркадия. Почему я решилась открыто выйти из дома в таком виде? А потому что теперь уже было можно. Я на особом положении, я – творческая личность, время испытаний с честью пройдено. Хотя какое «с честью»… Я уже стольких людей обманула! Но мной владел какой-то странный азарт, я словно прощупывала грани дозволенного, не узнавая саму себя. Из провинциальной сироты, пай-девочки, милой кокетки-модницы, покупающей наряды в обычных магазинах на деньги от детской страховки, которую мне якобы выдало государство в восемнадцать лет (тысяча рублей – это хоть и существенная, но не гигантская сумма), я мгновенно превратилась в стилягу (если пользоваться языком шестидесятых). Стилягу, щеголяющую в импортных шмотках, которые можно было достать только у фарцовщиков очень задорого и тех счастливчиков, что имели возможность наведаться в «Березку» – магазин, недоступный обычным людям, где работавшие за границей граждане расплачивались чеками Внешпосылторга, ну еще и иностранцы могли платить там иностранной валютой. Идя по улице, я опять наблюдала, как выглядели люди вокруг. О, вот что меня всегда шокировало, особенно в первые дни моего пребывания здесь, главное впечатление: люди в массе своей сейчас, летом, выглядели ярко. Я-то смутно помнила, что вроде бы в прошлом у нас в столице одевались скучно, в серое да черное, но нет, дела обстояли иначе… Память иногда обманывает, искажает события прошлого. |