Книга Хрупкое завтра, страница 50 – Татьяна Тронина

Экзамены – это ведь не только про точные и развернутые ответы на те вопросы, что есть в билетах, но еще и способность ответить быстро и убедительно (и красиво!) на какие-то дополнительные вопросы, что может задать преподаватель в ходе испытания.

Собственно, подобный момент с гаджетом, который вроде бы есть, но от него мало толку, показан еще в фильме «Операция „Ы” и другие приключения Шурика», где нерадивый студент отвечает на вопросы экзаменатора, пользуясь наушниками.

Опытный преподаватель всегда видит, знает студент тему или нет. Так вот, я знала ответы на все возможные вопросы, ну и плюс умела неплохо раскрывать тему. Я получила этот навык оратора, работая в библиотеке: мне приходилось довольно часто читать доклады на самые разные темы и вести библиотечные конференции.

Я боялась только одного – что у меня во время экзамена может в голове перемкнуть и я потеряю способность внятно излагать свои мысли. Ну или на меня какой-то ступор нападет…

Но нет, все у меня получилось. Я очень хорошо написала и вступительное сочинение, и изложение без единой ошибки, подробно и точно ответила на экзаменах по русскому языку, литературе, истории… Я все это не только знала наизусть, но и даже больше того: оказывается, я все это помнила со своего детства и юности. Недаром Николай, отправивший меня в прошлое, обещал, что мои мозговые функции будут улучшены.

Так оно и вышло – я успешно прошла все испытания.

Принимавшие экзамен преподаватели отнеслись ко мне очень доброжелательно, как и почти ко всем поступающим. В аудиториях царила какая-то особая атмосфера… Даже не знаю, как ее назвать, на ум приходит лишь безликий термин – «позитивная», даже несмотря на то, что многие абитуриенты не прошли проверки знаний. На экзамене по русскому языку срезалось довольно много поступающих.

У этого института имелся какой-то… «вайб», не побоюсь модного словечка из далекого будущего. И у семидесятых годов тоже был особый «вайб» – безмятежности и в то же время азарта, одно ощущение накладывалось на другое, а тут еще и лето в самом разгаре – все это рождало мощный поток эйфории, по крайней мере, в той среде, где я сейчас находилась. Культ молодости и таланта витал в институте, под лозунгом «Мы такие замечательные, что можем свернуть горы!».

Отзвуков диссидентства, разговоров о самиздате где-то там «в кулуарах», между студентами или преподавателями, я не слышала. И каких-то пафосных речей о задачах соцреализма и ведущей роли партии, кстати, тоже. Ну да, были какие-то дежурные вставки о марксизме-ленинизме – в билетах, в речах преподавателей, но совсем немного. Творческие вузы всегда отличались большой внутренней свободой.

Здесь говорили о современных авторах и переводных, бурно обсуждали статьи в «Литературной газете». О, «Литературка» была бешено популярна, ее читали очень многие и даже те, кто был далек от писательства. Острые критические материалы, юмор (про вымышленного персонажа Евгения Сазонова, «людоведа» и «душелюба») – и все это было написано понятным, простым языком… Недаром тираж «Литературки» в эти годы был просто огромен.

Во время вступительных экзаменов я лихорадочно пыталась искать среди абитуриентов будущих известных писателей и поэтов – но нет, никого не признала. Похоже, что в 1979 году в институт поступали не самые известные литераторы.