Книга Хрупкое завтра, страница 47 – Татьяна Тронина

Мы с ним слишком разные. Надо с этим смириться и учиться жить… как? Отдельно, наверное.

— Тебе не кажется, что нам надо поговорить? – спросил Артур.

— О чем? – растерялась я.

— О том, как жить дальше. Только не думай, что я собираюсь выяснять отношения или чего-то там такое… нет! – улыбнулся он. – Просто по-человечески надо решить все вопросы. Потому что мы с тобой связаны теперь навсегда – знанием о будущем. И я бы хотел хоть иногда брать у тебя планшет, не стану этого скрывать. Нейросети, что в нем, не сделают за меня открытия, но ты знаешь: они во много раз ускоряют все расчеты.

— Да, надо бы поговорить, – неуверенно согласилась я.

— Предлагаю пойти в «стекляшку». В ту, что в парке.

— А, знаю…

Мы молча поднялись на эскалаторе, вышли в город и дворами направились к парку Лефортово, где и располагалась та самая «стекляшка». Это была шашлычная на берегу пруда – любимое местечко в эту пору у слушателей Академии бронетанковых войск и студентов МВТУ. «Стекляшку» снесли в годы перестройки, кажется, в конце восьмидесятых.

Единственное воспоминание о кафе: как на излете перестройки мы зашли туда с Ниной и взяли на раздаче по тарелке макарон с сосисками плюс зеленый горошек. Еще купили томатный сок, и был отдельно черный хлеб на тарелочке.

Нина тогда оставила двоих мелких детей на маму и, захлебываясь, жаловалась мне на своего бывшего. И на маму еще. И на свое пошатнувшееся здоровье. А что там с моей личной жизнью тогда происходило, Нина никогда меня не спрашивала.

— Алена, я догадался, кто тебя сосватал, – когда мы уже оказались на территории парка, вдруг произнес Артур. Шагая рядом, посмотрел на меня искоса, затем покачал головой, улыбнулся одними губами и опять отвернулся.

— Кто? – спросила я.

— Это же очевидно – наш участковый, Станислав Федорович. Я сразу догадался, когда заносил тебе кофту. У вас на лицах все было написано.

— Все так видно? – испуганно спросила я.

— Да. Но ты не бойся – я не стану творить глупости, как в том прошлом, о котором ты знаешь. Я не собираюсь сходить с ума из-за девушек. Я другой человек теперь. И я очень благодарен тебе, Алена, что ты настолько круто изменила мою жизнь, меня вообще в целом!

— А как же Валерия? – вырвалось у меня.

— Какая еще Валерия? – глядя вперед, презрительно произнес он. – Я и забыл о ней. Она, кстати, звонила несколько раз, Рая к телефону подходила, но я дал наказ: меня дома нет, и все тут. Думаю, Валерия только рада, что я не рвусь с ней общаться. У нее там, как понимаю, сейчас в самом разгаре страсти-мордасти с этим ее новым, Борисом…

— Ты ее совсем-совсем не ревнуешь?

— Нет, – с вызовом ответил Артур. – Я даже тебя к Никитину не ревную. Я теперь выдержан и благоразумен до невозможности! А все почему? Я узнал будущее, я сумел посмотреть на свою собственную жизнь словно со стороны и понял: ну какая любовь, какая семья, какие девушки?! Это все суета. Не-е-ет, милая, я умею делать выводы из полученной информации! Я собираюсь посвятить себя науке, полностью.

— Это правильный вывод, – осторожно произнесла я. – Но куда ты денешь, э-э-э… свою мужскую сущность?

— Прежний мир скоро разрушится, а я что – в страстях, в ревности буду и дальше колотиться? Идти на поводу у своего либидо? Это так жалко, так ничтожно… Череда соитий, еще какое-то муравьиное копошение, когда чего-то там достаешь, «стенку» в квартиру ставишь, хрусталь на полочке раскладываешь, а потом – бац! – только табличка с твоим именем и датами на кладбище, и все: мир тебя забыл.