Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 69 – Александр Шугарт

Роут усмехнулся.

— Госпожа Астерен, вы говорите словами человека, находящегося под влиянием сильного рода.

— Я говорю словами женщины, которую вы пытались вытащить из ее земли через долги, родственников, смысловые чернила, поддельный договор и пожар, — улыбнулась я.

Я достала из платка отцовскую печать и положила ее на стол перед Советом. Бордовый знак на воске был неровным, почерневшим по краю, но целым. В зале сразу стало холоднее, будто сама земля под южным склоном услышала, что ее наконец назвали.

— Это оттиск моего отца. Он спрятал его в бочке южного склона, потому что знал: кто-то хочет источник. После его смерти долги стали рычагом, а я должна была стать ключом, который можно передать из рук в руки под видом имущества. Но я не ключ в вашем кармане, магистр. Я Эвелина Астерен, основная наследница рода, признанная землей, договором и кровью. И я требую признать договор, по которому меня передали лорду Валльгарду, поддельным.

На слове “требую” печать на моем запястье вспыхнула не болью, не жаром, а тонким, бордовым светом. Свет прошел по столу к отцовскому оттиску, от него — к старшему договору в папке Миля, и несколько магистров разом поднялись.

— Родовое признание, — тихо сказал кто-то.

Роут побледнел теперь уже заметно и сделал шаг вперед.

— Это можно подстроить. Валльгард мог усилить связь, мог вмешаться в печать, мог через близость...

— Достаточно, — оборвала женщина с серебряной цепью.

Магистры совещались недолго, хотя мне показалось, что прошла вечность. Рейнар все это время стоял рядом, а мама держала меня за локоть. Миль что-то записывал, как всегда, но даже у него подрагивали руки.

Решение зачитали в полной тишине.

Долговой договор Розалин Астерен признавался измененным после подписания с использованием запрещенных смысловых чернил Совета. Формулировка о передаче “всего самого дорогого” признавалась недействительной.

Передача Эвелины Астерен лорду Рейнару Валльгарду признавалась юридически ничтожной с момента возникновения. Все обязательства по проживанию, сопровождению и ежедневному подтверждению связи прекращались немедленно.

Обстоятельства вмешательства магистра Элиана Роута, а также его связь с торговым домом Сальвис, подлежали отдельному расследованию с временным отстранением от полномочий.

Я слушала и не сразу понимала, что мы добились, конечно, правды, но… Все обязательства прекращались немедленно. Поцелуи, проживание, хранитель… Все это больше не довлело над нами, словно кто-то разрезал плотную нить.

На запястье стало так легко, что я едва не покачнулась. Печать не исчезла полностью — тонкая родовая отметина осталась, связанная с землей. Но синяя договорная вязь, та самая, которая жгла, тянула, требовала, рассыпалась мягким светом.

Мама закрыла рот ладонью и заплакала, потому что только сейчас, наверное, по-настоящему поверила: она меня не продала. Я хотела обнять ее, сказать, что все закончилось.

Но Рейнар сделал шаг вперед. Он был бледен, на спине под камзолом наверняка снова открылась рана, но стоял прямо. Лорд Валльгард. Дракон. Мужчина, который вчера держал меня на дубовом столе так, будто я была не ключом, а его единственным настоящим выбором.

Дракон поклонился Совету, потом повернулся ко мне, и я заранее почувствовала, что сейчас будет больно.