Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 23 – Александр Шугарт

Я фыркнула. Ну и поделом этому Феликсу, которого я уже и не очень-то помнила.

Снаружи раздался шум. Сначала залаяли соседские собаки, потом мужской голос снаружи произнес: “Да тут все еще стоит, будто хозяева имеются”. Так… это что тут за разбирательства, хозяева мы или нет?

Я подошла к окну, отодвинула занавеску и увидела у ворот карету, которую возненавидела мгновенно. Из серой и пыльной как раз выбиралась тетушка Аглая — папина троюродная кузина. Она меня всю жизнь раздражала. Слишком много о себе думала…

За ней вылез ее муж, дядюшка Северин, вечно всем на свете недовольный. А следом появилась их дочь Лидия, которая в детстве однажды сказала, что рыжие девочки вообще замуж не выходят.

И, наконец, из второй кареты выбрался… Феликс. Он стал выше и обзавелся усиками. Фууу… Как там говорится? Вспомнишь солнце, вот и лучик? Хотя нет, это не о том.

— Родственники, — сказала я мрачно, отпуская занавеску и поворачиваясь к маме, которая уже выглянула из кухни с полотенцем в руках. — Возводи оборону, мама, на пороге Аглая.

Тут даже мама поморщилась так, словно кто-то сообщил, что главное зло на свете — яблочные пироги. Хм. А вот в том самом пироге, случаем, не было успокоительного?

В дверь постучали весьма невежливо. Мама поправила прическу, а я встала чуть позади нее с выражением “попробуйте войти, и я вспомню грушу”.

— Аглая, какая неожиданность, — воскликнула мама, распахивая дверь так широко, будто к нам приехал потерянный сундук с деньгами. — Проходите, вы, наверное, устали с дороги, а у нас как раз есть… стулья.

— Ну хоть еще что-то есть, Розалин, — сказал дядюшка Северин, протискиваясь в прихожую. — Потому что слухи ходят самые тревожные.

— У людей просто нет дел, — фыркнула я, не отходя от мамы и наблюдая, как Феликс смотрит в сторону лестницы и коридора к кабинету отца. — Но удивительно, как быстро они приводят тех, кто не смог найти дорогу, когда нам требовалась помощь.

Тетушка Аглая поджала губы, Лидия скользнула взглядом по моему платью и задержалась на запястье, где под рукавом пряталась алая печать. На ее лице мелькнуло что-то среднее между любопытством и осуждением.

— Значит, правда, — сказала Лидия тихо. — Тебя передали дракону, Эви, и теперь ты живешь у него в доме, пока Совет решает, что с тобой делать.

— Лидия, если ты приехала обсудить мою личную жизнь, то сразу предупреждаю: покажу тебе неприличный жест.

— Личная жизнь — это когда девицу замуж выдают, — хмыкнул Феликс, проходя дальше без разрешения. — А мы тут по хозяйственному вопросу.

Я сделала шаг вперед и очень спокойно попросила повторить, что он сказал. Феликс, как всякий мужчина, который в детстве не получил грушей между ног, расправил по-павлиньи плечи.

— Не надо делать вид, Эвелина, будто все не очевидно, — сказал он важно. — Родовые земли Астерен оказались под управлением дракона, ты сама теперь находишься под его ответственностью или как там… это называется, Розалин своими руками подписала договор, а значит, винодельня фактически осталась без нормального присмотра.

— Нормального? — переспросила я. — Уточни, Феликс, мне очень интересно, какой именно присмотр ты считаешь нормальным?

— Мужского, — пояснил дядюшка Северин. — Не обижайся, девочка, но винодельня — не корзинка с ягодами, ею должны заниматься люди, понимающие ответственность, а не две женщины и… дракон.