Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 22 – Александр Шугарт

Она шагнула ко мне.

Потом еще один шаг…

Остановилась. Снова шагнула.

А я даже руки убрал за спину, потому что так хотя бы мог сделать вид, что контролирую происходящее, хотя внутри давно стоял на краю обрыва. Эвелина поднялась на носки, нахмурилась и быстро чмокнула меня в губы. До невозможности мило, но совершенно бессмысленно. Потому что печать на ее запястье вспыхнула, издала тихий, почти издевательский щелчок и тут же снова нагрелась.

Мне же хотелось положить ладонь ей на талию, притянуть ближе и поцеловать так, чтобы древний договор наконец заткнулся. А потом не отпускать… Совершенно не отпускать, напротив, усадить на этот стол и…

Очень разумное желание для человека, который пытается убедить женщину, что он безопасен.

— Эвелина, — сказал я тихо. — Если вы скажете нет, я отойду.

Она смотрела на меня несколько долгих секунд, потом выдохнула и отвернула лицо, сдаваясь.

— Только без вашего этого… хватания.

Тогда я коснулся осторожно ее талии, Эвелина напряглась на миг, но осталась на месте, только пальцы ее легли мне на грудь поверх камзола, как предупреждение. Или как разрешение.

Я наклонился и поцеловал ее сам. Медленно, сначала просто соприкоснувшись губами, сминая их в сдержимаемой жажде. Пальцы Эвелин сильнее сжали мой камзол, она сердито выдохнула, но все-таки ответила, позволяя углубить поцелуй.

Печати на наших запястьях вспыхнули одновременно, внутри разлилось тепло, и я едва не потерял ту самую грань, за которой уже не смогу остановиться.

Десять секунд давно прошли, и мы оба это знали. Но первой отстранилась не она — я заставил себя разорвать поцелуй, потому что еще немного, и договор стал бы не самой большой нашей проблемой.

Печати погасли.

Эвелина стояла близко, слишком близко, с чуть припухшими губами, сбившимся дыханием, все еще сжимая камзол. Потом медленно опустила взгляд на собственные руки и тут же отпустила меня, будто обожглась.

— Процедура выполнена, — сказала она хрипловато. — Достаточно убедительно.

Дверь закрылась за ней через секунду, Эвелин буквально сбежала. Я сел обратно за стол и пытался убедить себя, что завтра в девять вечера снова будет всего лишь процедура.

Родственники приехали на третий день после того, как восточный дренаж был восстановлен, и дракон с управляющим составили план работ на две недели вперед.

Слива пока держалась, мама тоже, а вот я — уже не очень. Потому что жить между поместьем Рейнара, винодельней, ежедневными поцелуями и тревогой, что кто-то тянет руки к нашим землям, оказалось ну очень неудобно.

В тот день я пыталась разобрать бумаги, которые мама называла “важными хозяйственными документами”. Но, среди них я нашла еще старые письма от тети Мальвы и список трав для успокоительного сбора.

— Ах ты… Предательница!

Приписка на сборе гласила: “Давать Эви, когда злится, но чтобы не догадалась”. Я перечитала еще раз, на всякий случай убедилась, что мне не мерещится от переутомления, и крикнула в сторону кухни.

— Мама! Почему у тебя есть рецепт успокоительного для меня?

— Это не рецепт, солнышко, это так… заметка, — отозвалась мама, чем-то звякнув. — Я ее сделала, когда ты в шестнадцать лет бросила в кузена Феликса грушу, потому что он сказал, что девочкам не нужно понимать счета винодельни.