Книга Нелюбимая жена драконьего наместника. Переправа для его врагов, страница 20 – Виолетта Вейл

И клин можно купить через посредника, — согласился Керн. — Но затвор заклинил человек, который знал механизм. Он вошел с западной стороны, выбрал ночь перед проверкой опоры и попытался ослабить анкер. — Следы? — Два человека. Ушли к дороге, где их ждала телега. Дождь смыл продолжение. Дарен сидел напротив, придерживая перевязанное плечо. — Я поставлю постоянный пост у мельницы. — По какому основанию? — спросила я. Он остановился раньше, чем приказ стал решением. — Керн? — На время расследования могу выделить дозор. Постоянная охрана потребует решения совета. — Тогда оформляй временный дозор и запрос в совет. — Оформлю. Я выпила отвар. Впервые его присутствие на переправе не означало, что управление незаметно перешло в руки наместника. Он выполнял конкретную работу, ошибался в оценке собственных сил и останавливался, когда я говорила «нет». Это не было доверием. Но доверие, вероятно, и не начиналось с чувства. Оно начиналось с повторяемого действия, которое можно проверить. На рассвете мы осмотрели причал. Сломано три секции ограждения, поврежден нижний настил, треснул один блок новой опоры. Паром сохранился. Все пятнадцать человек были живы. Основная цепь не вышла из паза. Резервная линия выдержала. Йорен подсчитал простой: два дня ремонта, не меньше восьмидесяти крон потерянной выручки и еще сорок на материалы. — У нас двадцать семь, — напомнил он. — Попросим отсрочку у поставщиков. — После статьи о том, что мы кормим врага? — После ночи, когда мы не утопили их грузы. К полудню приехал представитель совета с письмом Ортеса. Тот требовал немедленно передать охрану переправы военному управлению. В противном случае обещал поставить вопрос об отзыве разрешения как о неспособности владельца обеспечить безопасность. Я прочитала письмо дважды. Страховой договор выплачивал ему деньги именно при военном управлении. — Очень своевременная забота, — сказал Йорен. Я поставила входящий номер и написала на полях время получения. — Ответим протоколом. Стража может охранять периметр. Управление объектом остается у товарищества. Дарен стоял рядом, но не предложил подписать вместо меня. — Совет потребует гарантий, — сказал он. — Получит правила, ответственность и список допущенных лиц. Не получит ключи от моего дома. Он кивнул. — Составь условия. Я рассмотрю их как наместник. — И не добавишь ничего после моей подписи. — Нет. Река вернулась к обычному уровню, оставив грязную полосу на камнях. Керн вписал время закрытия мельничного затвора, Дарен — длительность работы ядра, Тора — остаточный ход цепи. К рассвету каждое решение можно было восстановить по журналу, а не по чьей-то должности.

Протокол охраны занял девять страниц. На первой я указала самое важное: гарнизон отвечает за внешний периметр, дороги и задержание подозреваемых. Товарищество отвечает за причал, механизм, грузы и допуск работников. Стражник не мог вскрыть тюк без регистратора, войти в мастерскую без Торы или переступить порог жилой части без приглашения, пожара либо прямой угрозы жизни. — Последний пункт Ортес назовет попыткой скрыть контрабанду, — сказал Йорен. — Пусть сначала объяснит, почему солдатам нужна моя спальня для охраны цепи. Керн принес свой проект. Он был короче, но в нем имелась фраза «действовать по обстановке», которая позволяла почти все. — Убери, — сказала я. — Без нее постовой не сможет преследовать человека через закрытую зону. — Сможет при прямом наблюдении преступления. Так и напишем. — А если подозревает? — Останавливает у выхода и зовет регистратора. Керн потер переносицу. — Теперь понимаю, почему дорожная гильдия предпочитает свои правила. — Потому что у них нет существительных, только глагол «взять»? Он усмехнулся и внес поправку. Дарен приехал вечером с перевязанным плечом. Лекарь запретил ему превращение не меньше чем на пять дней и полеты — на неделю. Он прочитал обе версии от первой до последней строки. — Здесь нет порядка действий при вооруженном нападении, — сказал он. — Есть приложение три. Он перелистал страницу. — Вижу. Кто командует эвакуацией? — На воде я. На дороге Керн. В медицинской зоне Амина или назначенный лекарь. — А общий приказ? — Общего нет. Каждый отвечает за свою часть и передает подтверждение Тави. — Три команды могут противоречить друг другу. — Один человек может ошибиться во всем сразу. Дарен снова прочитал приложение. Раньше этот спор закончился бы его словами о едином командовании. Теперь он взял карандаш. — Нужен порядок при конфликте решений. Например, если я требую задержать платформу, а ты — отправить из-за угрозы опоре. — Решение по безопасности людей принимает тот, кто видит непосредственную опасность. Потом отвечает письменно. — Подходит. Он вписал формулировку и передал мне карандаш. Я ожидала скрытого дополнения, но больше поправок не было. Мы подписали четыре экземпляра: товариществу, гарнизону, совету и независимому регистратору. Керн поставил посты у западной дороги и мельничной тропы. В жилую часть дома никто не вошел. Два дня прошли спокойно. Мы меняли настил, укрепляли треснувший блок и собирали новую пару пластин. Дарен появлялся только в часы проверки, задавал вопросы Торе и уходил после записи в журнале. Его послушание не было красивым. Иногда он стискивал зубы, когда я отклоняла предложение. Иногда делал слишком длинную паузу перед согласием. Но итог оставался тем же: граница стояла там, где мы ее провели. Ночью двадцать шестого сентября постовой подал условный свист. Я спустилась в сапогах и рабочем плаще. У ворот стражники держали молодого курьера с кожаной сумкой. Тот предъявил знак городской канцелярии и требовал немедленно передать письмо наместнику. — Наместник здесь не живет, — сказала я. — Мне сообщили, что он на объекте. Дарен действительно работал в комнате учета с Керном. Услышав голоса, он вышел на крыльцо. — Письмо сюда, — сказал он. Курьер шагнул к дому.