Книга Нелюбимая жена драконьего наместника. Переправа для его врагов, страница 18 – Виолетта Вейл

Письмо пойдет через лекарский коридор быстрее официального запроса. — Это законно? — Просить подтвердить наличие фонда — да. Получать копии без разрешения — нет. — Тогда только подтверждение. Дарен проводил мать к экипажу и вернулся ко мне. Дождь усилился. — Я могу отвезти тебя к переправе. — У меня на нижней дороге телега. — Лиора, темно. — Я вижу. Он остановился. В старом доме после такого ответа он приказал бы кучеру ждать и считал вопрос закрытым. — Хорошо, — сказал он. — Сообщи Керну, когда доберешься. Не мне, если не хочешь. — Сообщу Торе. — Этого достаточно. Мы разошлись у ворот: он к городской дороге, я к реке. Общая задача не сделала нас близкими, но впервые не потребовала, чтобы один шел следом за другим. У переправы Тора встретила меня с фонарем и сразу повела к первой опоре. — Смотри на метку, — сказала она. На камне были нанесены три белые черты. Утром вода стояла у нижней. Теперь дошла почти до верхней, хотя дождя для такого подъема не хватало. Я опустила мерную рейку. Течение ускорилось и шло толчками, словно выше по реке неизвестный попеременно открывал и прикрывал затвор. — Мельничный водосброс, — сказала я. — Старую мельницу закрыли четыре года назад. — Затворы остались. Тора подняла фонарь к тросу. Он дрожал сильнее обычного. — Если воду сбросят полностью, нагрузка ударит по новой опоре. Тора заметила конверты под моим плащом. — Отдали? — Не все. — Кричали? — Некоторые. — А ты? — Нет. Она посмотрела внимательнее. — Это не всегда достоинство, Лиора. Иногда ты молчишь, потому что боишься потребовать место для собственной боли. — Сегодня место было не мое. — Может быть. Но когда закончится вода, не делай вид, что мемориал ничего тебе не стоил. Я не ответила. Тора не требовала ответа немедленно. Она просто вернула разговор к рейке и показала новый уровень. Я посмотрела на темный изгиб Эрвы. До старой мельницы было меньше часа верхом. До резкого подъема, если затвор уже открывали, — неизвестно сколько. — Поднимай Йорена и всех, кто ночует у причала, — приказала я. — Готовим аварийную линию. И пошли Тави к Керну. Пусть перекроет западную тропу к мельнице. Тора ударила в рабочий колокол. Свет зажегся в мастерской и обоих сараях. Люди выходили сонные, но каждый шел к заранее назначенному месту. Пока я проверяла пластины, Йорен уже открыл список ночующих, а Тави оседлала самую быструю лошадь. Мемориал оставил нам два архивных номера и вопрос, который ждал одиннадцать лет. Река ждать не собиралась.

Первый удар пришел через двадцать минут. Вода подняла паром, натянула основную цепь и бросила платформу боком к причалу. Доски заскрипели под пустым настилом. Если бы мы не сняли с него бочки и телегу ночного перевозчика, людей прижало бы к ограждению. — Резервную линию на западный кнехт! — крикнула я. Тора уже тащила трос вместе с двумя рабочими. Йорен стоял у дома смотрителя со списком и по именам выводил тех, кто ночевал в сараях: шесть грузчиков, двое возчиков, семья торговца тканями и мальчик-конюх. Он не позволял никому возвращаться за тюками. — Все четырнадцать на верхней площадке! — доложил он. — Пересчитай еще раз. — Уже дважды. — Третий не повредит. Я встала у управляющей плиты. Течениевая вязь не останавливала воду. Она могла лишь выровнять узкую полосу вокруг опоры, распределить удар по бронзовым пластинам и дать механизму время принять нагрузку. Для запуска требовались две целые пластины, солестекло и достаточно тепла в руках, чтобы провести рисунок без ошибки. После второго запуска в первую ночь один из новых стержней треснул. Тора к этому времени притерла к гнезду последнюю складскую заготовку, но теперь у нас оставался один полный комплект без запасных. — Сколько выдержит старая пара? — спросила Тора. — Один запуск. Может, два коротких. — А новый камень? Я посмотрела на опору. Поврежденный блок мы закрепили, но раствор не успел набрать полную прочность. — Если удар повторится с той же силой — не знаю. — Ненавижу честные ответы. — Я тоже. Следующая волна пришла прежде, чем первая успела отразиться от берега. Паром дернулся к середине реки. Резервная линия легла на кнехт, но Тора не успела выбрать слабину. — Отойти от троса! Рабочие прыгнули назад. Петля пронеслась по настилу и ударила в ограждение. Дерево разлетелось щепой. Я вставила пластину в паз и прижала ладонь к солестеклу. Рисунок проступил белыми линиями. Холод мгновенно поднялся от пальцев к локтю. — Запуск на двадцать метров, двенадцать минут, — сказала я Торе. — Не больше. — Приняла. Вязь вошла в воду ровной дугой. Не светящейся стеной и не чудом — изменением сопротивления, которое можно было увидеть по плавающим веткам. Их перестало крутить у опоры, поток разошелся по двум сторонам. — Выбирай линию! Лебедка загрохотала. Тора повернула рычаг, рабочие легли на рукояти. Паром медленно выровнялся. Через четыре минуты я перестала чувствовать мизинцы. Через семь зубы начали стучать. На десятой минуте новая опора приняла трос, и в камне появилась тонкая темная полоса. — Останавливай, — сказала Тора. — Еще пол-оборота. — Лиора. — Пол-оборота, иначе платформа снова уйдет боком. Она выругалась, но дала знак. Когда метка на лебедке совпала с расчетной, я разорвала контур. Вода сразу вернулась к прежней скорости. Мир не потемнел и не поплыл; просто ноги перестали удерживать вес. Я села прямо на мокрые доски. Йорен набросил мне на плечи шерстяное одеяло. — На верхнюю площадку. — Сначала пластина. Левая пластина покрылась сеткой мелких трещин. Вторая оставалась целой, но потемнела по краю. Еще один полный запуск она не выдержала бы. С западной дороги донесся грохот копыт. Я ожидала Керна, но над деревьями вспыхнуло белое пламя. Дарен шел на посадку слишком низко.