Книга Красота во тьме, страница 5 – Николь Роуз

С тех пор, как пять лет назад у него случился инсульт, я правлю королевством. Я отказываюсь быть марионеткой просто потому, что он формально все еще сидит на троне. Если он хочет снова поиграть в короля и оказывать влияние на всех, он может снова взять на себя эту чертову головную боль, которая сопровождает эту ответственность.

Члены суда разбегаются, быстро проскальзывая по коридорам, чтобы не попадаться мне на пути, когда я направляюсь к своему кабинету. Хорошо. Я не толерантный человек. Как и человек, который меня вырастил, я превращаюсь в гребаного деспота. Если в нем и был свет, то, я думаю, он умер вместе с моей матерью.

Если во мне и был свет, он его потушил.

Наверное, так бывает, когда живешь на границе гребаной сказочной страны, но больше не веришь в «долго и счастливо». Есть причина, по которой никто не решается посетить наше королевство. Несмотря на его красоту, несмотря на наши богатства, несмотря на все наши достижения, люди не желают приезжать сюда. Причина в нас.

Всего в нескольких милях отсюда в Сказочном Лесу, где все счастливо живут в своих маленьких волшебных домиках. Но только не мы. Мы — поучительный пример, о котором шепчутся люди. «Посмотрите, что происходит, когда умирает волшебство».

Наша семья умерла, когда погибла моя мать.

Вся магия и все лекарства в мире не смогли спасти ее. Она ушла, оставив нас позади. Мой отец умер вместе с ней, хотя его сердце все еще бьется. Он уже никогда не будет прежним.

Я никогда ему не позволю находиться рядом со мной. И все же какая-то часть меня все равно жаждет такой любви.

Это приводит в бешенство.

Как бы я ни старался, я, кажется, никогда не смогу подавить ту частичку своей души, которая все еще цепляется за надежду. И я пытался. Господи, я годами пытался погрузить ее во тьму, просто чтобы заставить замолчать, но она все равно, черт возьми, кричит, требуя, чтобы ее услышали.

Я не слушаю. Я не позволю заманить меня на берега гибели, чтобы сломать ложными обещаниями вечности.

Надежда может спеть свою песню сирены кому-нибудь другому. В моей жизни она причинила достаточно вреда.

Кроме того… я знаю, что это не конец, потому что я, черт возьми, все еще чувствую это. Моя единственная где-то там, ждет меня. Если я женюсь, то потеряю шанс найти ее. Навсегда.

Войдя в свой кабинет, я хлопаю дверью и сразу же направляюсь к бару, расположенному в другом конце комнаты. Я быстро налил себе бренди и выпил его одним глотком.

Ощущение жжения мало помогает подавить мой гнев. Скорее, оно разжигает огонь, и вспыхивает с новой силой.

— Два года, — рычу я. — Он подписал этот чертов контракт два года назад.

В тот момент, когда я швыряю стакан через всю комнату, дверь открывается, и мой лучший друг Самсон ныряет внутрь, едва избежав удара.

Стакан врезается в стену рядом с дверью и разлетается на тысячу осколков.

Самсон поворачивает свою белокурую голову, глядя на него.

— Господи Иисусе, Трой. Ты же понимаешь, что я предпочитаю пить из стакана, а не выковыривать его осколки из глаз, верно?

— Отвали, — бормочу я, буравя его своими обсидиановыми глазами. — Это ты не умеешь стучаться.

— Прости.

Он поднимает руки в притворной капитуляции, ухмыляясь мне.

— Но весь замок слышал, как вы с отцом снова орали друг на друга. Я решил, что тебе нужен собутыльник также сильно, как мне нужен твой гребаный алкоголь.