Книга Красота во тьме, страница 10 – Николь Роуз

О мой бог. Я обнажена, мои пальцы глубоко внутри меня. Я продолжаю двигать ими, словно не могу остановиться. Словно взгляд этого мужчины превратил меня в дикое, распутное существо.

Я замираю, подавленная собственными действиями.

— Нет, — рычит он, в его голосе звучит мрачный приказ, который отражается в его глазах. — Не останавливайся, черт возьми. Закончи то, что начала.

Я хочу сказать ему «нет», что это неправильно. Но я не могу найти слов. Мое тело так сильно болит. Мои бедра уже двигаются, подчиняясь ему без моего согласия.

Я хнычу, возбужденная и смущенная. Жаждущая. Почему я не могу остановиться?

Понимание обрушивается на меня, как тонна кирпичей: этот человек, наверное, разбудил меня. Он разрушил проклятие. Это значит… это значит, что он — моя судьба, моя настоящая любовь.

«Я принадлежу ему».

Не потому ли я чувствую, что все мое тело горит, и я не могу отдышаться? Потому что впервые в жизни я там, где мое место? Проклятие больше не властно надо мной, и я свободна?

— Назови мне свое имя, — умоляю я дрожащим голосом, пытаясь понять, что ситуация очень серьезная.

Я так долго молилась, чтобы этот человек пришел ко мне — за этот момент, — но никогда не позволяла себе верить, что он и правда придет за мной.

И все же он здесь.

И он смотрит на меня так, словно хочет сожрать заживо.

— Трой, — отвечает он, все еще сверля меня нетерпеливым, требовательным взглядом.

— Талия, — шепчу я.

— Закончи то, что начала, Талия. Сейчас.

Нормально ли, что мне нравится, как он рычит на меня? Мне должно нравиться, что он смотрит, как я себя трогаю?

Я не знаю. В этот момент мне все равно. Желание дать ему то, что он хочет, непреодолимо, и я не в силах не подчиниться.

Никто никогда не рассказывал мне, что произойдет, когда проклятие будет снято. Никто не предупреждал меня, что я почувствую себя так, словно вот-вот взорвусь от желания. Но это именно так.

Мои пальцы снова начинают двигаться, стремясь доставить ему удовольствие, показать ему, что я принимаю судьбу. Чтобы облегчить боль, которая усиливается с каждым мгновением.

— Хорошая девочка, — хвалит Трой, не отрывая взгляда от моего лица, когда я со стоном вдавливаю пальцы глубже.

Его глаза горят так сильно, что это пугает и возбуждает меня одновременно.

Связь между нами не похожа ни на что, что я когда-либо испытывала. В этом есть что-то мрачное, что-то огромное и опасное. Но, думаю, мне это нравится.

Я снова погружаю внутрь себя пальцы, мой взгляд прикован к его лицу, когда комнату наполняют влажные звуки.

— Хорошо, — бормочет он, наблюдая за мной так, словно я самое восхитительное, что он когда-либо видел.

Никто никогда не смотрел на меня так. Я принцесса, для которой все под запретом. Что-то недостижимое.

Трой, похоже, так не думает. Он не отводит взгляда и не обращается со мной так, словно я на много лиг выше его, словно он недостоин даже разговаривать со мной. Он смотрит на меня так, словно хочет перевернуть и трахать, пока я не закричу.

Может, мне это не должно нравиться, но мне нравится.

Сколько раз в своей жизни я хотела, чтобы на меня обращали внимание? Чтобы ко мне относились как к женщине с потребностями, желаниями, надеждами и мечтами, а не как к хорошенькой маленькой принцессе в клетке?

Их слишком много, чтобы сосчитать.