Книга Красота во тьме, страница 8 – Николь Роуз

Воспоминания об охоте с Самсоном оставили неизгладимый след в этом месте. Голова оленя, висящая над каминной полкой, с блестящими в серебристом лунном свете рогами, — результат одной из таких поездок. Деревянный стол, поцарапанный с одной стороны из-за азартной игры в карты, которая закончилась поединком.

Этот домик всегда был моим убежищем, свободным от политики и игр за власть, которые сопровождают жизнь с моим отцом. Это единственное место, где никто ничего от меня не ждет, никто ничего от меня не хочет, и всем наплевать, кто я такой. Здесь никто не зависит от моих решений, только я.

Когда огонь в камине разгорелся, я поднялся на ноги и направился в спальню, чтобы и там развести огонь.

Когда я включил свет, у меня замерло сердце.

Маленькая богиня с пышными формами крепко спала, растянувшись поперек моей кровати. Ее золотистые волосы рассыпались по подушке шелковым водопадом. Ее пухлые губки слегка приоткрыты, щеки раскраснелись. Она обнажена и чертовски великолепна.

Я в шоке смотрю на нее, у меня ноги приросли к полу, член пульсирует в штанах. Иисус Христос. Я никогда не видел ничего прекраснее. Каждый дюйм ее тела такой нежный — округлый живот, полные груди, толстые бедра.

— Что за хрень? — шепчу я, мое сердце колотится о грудную клетку так, словно пытается выскочить из груди.

Весь этот гребаный мир сужается до нее и нежного движения ее груди, до ее розовых сосков и фарфоровой кожи.

Я прижимаю ладонь к своему члену, пытаясь успокоить его, но это бесполезно. Теперь она завладела его вниманием, и он не успокоится.

Я желаю ее так, как никогда ничего на желал. У меня ноют яйца от желания.

Я делаю шаг в комнату. А потом еще один.

В моей голове проносится череда порочных желаний — одно безумнее другого. Одно неотразимее предыдущего.

Я хочу знать, такая ли она нежная, как я думаю. Будет ли она стонать, если я прикоснусь к ней? Если я попробую ее на вкус? Проснется она, будет ли стонать, если я обхвачу языком ее маленький твердый сосок и пососу?

Мысли неправильные, чертовски неправильные, но, глядя на нее, я так не думаю.

Каждая чертова частичка меня чувствует, что это именно то место, где я должен быть. Заявить на нее права — это именно то, что я должен сделать.

— Пожалуйста, — хнычет она, ее голос мягкий и умоляющий.

Я перевожу взгляд на ее лицо. У нее все еще закрыты глаза, губы слегка приоткрыты, а грудь ритмично поднимается и опускается.

«Блядь».

Я сжимаю руки в кулаки, борясь с желанием прикоснуться, попробовать на вкус, взять. Я не понимаю этой тяги к ней, этого неослабевающего желания забраться в постель и потребовать то, что мне не принадлежит. Но это есть, гложет меня изнутри.

Что не мое? Нет, это не совсем так. Она моя. Я чувствую это своей гребанойдушой.

«Это моя девушка».

Если она не хотела принадлежать мне, ей не следовало забираться в мою постель. Может, это и не мое королевство, но в глубине Сказочного Леса никто не увидит разницы. Я устанавливаю здесь правила. Моя воля. Мои законы. Мой путь.

— Пожалуйста, — снова хнычет она, откидывая голову на подушку.

Ее рука скользит вниз по телу, по изгибам груди и живота.

Мой член болезненно пульсирует в ответ, упираясь в ткань моих штанов. Я сжимаю свой член, причиняя боль. Вид ее пальцев, скользящих между ее раздвинутых бедер, приводит меня в почти дикое состояние.