Книга Красота во тьме, страница 4 – Николь Роуз

— Я ненавижу тебя, — шепчу я невидимой силе, которая преследует меня, мой голос дрожит от вызова и страха.

Мои руки скользят по моему телу, обводя линии живота и крепкие бедра — доказательство жизни и бодрости. Даже проклятие не может отнять их у меня. В такие моменты, обнаженная, я остро осознаю, что каждый вздох, каждый удар моего сердца — это акт неповиновения надвигающемуся проклятию.

Я долго стою, холодный воздух хижины ласкает мою кожу — прикосновение жестокого любовника. Это суровое напоминание о том одиночестве, которое охватывает меня, об изоляции, столь же ощутимой, как оковы сна, которые меня ожидают.

Правильно ли я поступила, сбежав? Должна ли я была остаться и смириться со своей судьбой?

Нет. Нет, я никогда в это не поверю.

Шанс обрести свободу стоит любой цены, даже если это означает, что придется вечно скрываться.

Надо мной тяготеет проклятие, мрачная коронация принцессы, которая предана собственным отцом.

Когда я падаю на кровать, отдаваясь усталости, я чувствую себя очарованной женщиной, попавшей в ловушку самых мрачных сказок, и в тоже время отчаянно принадлежавшей себе.

— Найди меня, — умоляю я, когда темнота окутывает меня, — с этой мольбой я обращаюсь каждую ночь к своей единственной настоящей любви. — Пожалуйста, найди меня.

Где бы он ни был, кем бы он ни был, мне нужно, чтобы он нашел меня, иначе я никогда не буду по-настоящему свободна.

Трой

— Я не собираюсь подчиняться твоим желаниям, отец, — рычу я, сердито глядя на старика.

У него дрожит рука, когда он тянется за вилкой, но я не знаю, он по-настоящему слаб или это всего лишь показуха. С ним невозможно сказать наверняка. Старый ублюдок хитер и коварен.

Он десятилетиями играл людьми, как шахматными фигурами на доске, но я не пешка, и мной не поиграешь. Теперь я управляю этим королевством. Он может взять свои гребаные махинации и засунуть их себе в задницу.

— Мне все равно, на что ты согласился и как давно ты согласился, я не женюсь на этой девушке. Исправляй то, что натворил.

— Ты женишься на ней, Трой! — говорит он слабым и хриплым голосом. — Ты слышишь меня, парень? Ты сделаешь это!

— Черт возьми, нет!

Я хлопаю ладонью по столу. Посуда дребезжит от силы удара.

— Я не гребаная пешка, отец.

— Нет, ты Улстед, — огрызается он, и в его черных глазах сверкает властность.

Удар, возможно, отнял у него силу, но не волю. Которая была выкована из стали десятилетия назад и сейчас так же крепка, как и прежде.

— И мне не нужно напоминать тебе, что править — это такая же обязанность, как и право, данное тебе по праву рождения. Это твоя обязанность.

— Правление — это гребаный альбатрос на моей шее, — бормочу я, поднимаясь на ноги. — И будь я проклят, если кольцо на моем пальце станет тем же. Если ты так сильно хочешь наладить отношения с ее семьей, женись на ней.

Я не жду ответа. У него уже, несомненно, приготовлен ответ — он всегда так делает, когда мы спорим. И мне неинтересно слушать его объяснения. Он знал об этом много лет, и именно он подписал этот чертов контракт. Но он решил сообщить мне об этом только сейчас, за несколько недель до свадьбы, которая, как он ждал, состоится.

Я выбегаю из столовой, моя ярость кипит, как расплавленная лава, испепеляя все на своем пути.

Я хлопаю дверью, не заботясь, что кто-то может это услышать. У меня бешено колотится сердце, когда я иду по коридорам замка, охваченный яростью из-за мысли о том, что он пытается контролировать мое будущее.