Книга Красота во тьме, страница 30 – Николь Роуз

Она выгибается на кровати, у нее закатываются глаза.

Она кричит так, что, черт возьми, сносит крышу, когда она кончает, заливая мой член. Я врываюсь в нее, теряя ритм, теряя реальность… теряя свой чертов рассудок.

— Талия, — рычу я, и горячее сжатие ее тела заставляет меня слететь с катушек.

Я опускаю лицо к ее горлу, тяжело дыша, когда мой член дергается, а яйца сжимаются, когда я погружаюсь в нее снова и снова.

Это агония. Это блаженство. Это мы.

Когда я снова могу двигаться, я с неохотой сползаю с ее тела и стону, когда теряю ее тепло. Я предпочел бы остаться здесь, находясь в ней всю гребаную ночь. Но она изнемогает подо мной, вся в поту и сперме, ее бедра испачканы полосами девственной крови.

— Я скоро вернусь, ангел, — бормочу я, проводя тыльной стороной ладони по ее щеке.

Она что-то бессвязно бормочет, и я улыбаюсь. Я поднимаюсь на ноги, постанывая от того, что каждая мышца моего тела протестует, и направляюсь в ванную.

— Господи.

Я в шоке смотрю на свое отражение в зеркале. У меня руки и плечи в красных царапинах, некоторые из них достаточно глубокие, что кровоточат. На моем горле и груди имеются следы укусов.

Она не только отдавала, но и получала. Она отметила меня так, что я похож на гребаного воина.

Мой член дергается от этого зрелища, быстро напрягаясь.

Я не обращаю на это внимания, хватаю мочалку из стопки под раковиной и опускаю ее под воду. Как только вода становится достаточно теплой, я возвращаюсь в спальню, чтобы вытереть ее. Я не предпринимаю никаких действий, чтобы привести себя в порядок. Я твердо намерен носить это как почетный знак.

Мой член снова дергается, когда я вижу, что Талия не сдвинулась ни на дюйм. Она все еще лежит на кровати, ее бедра раздвинуты, а между ними видна ее идеальная киска.

Я устраиваюсь рядом с ней и провожу рукой по ее бедру.

— Мм, — стонет она, распахивая свои сапфировые глаза.

— Я собираюсь вымыть тебя, милая Талия, — бормочу я, прежде чем протереть между ног.

Она все это время наблюдает за мной, дрожа. Я швыряю тряпку в сторону двери, забираюсь обратно к ней на кровать и заключаю ее в объятия. Она прижимается ко мне со счастливым вздохом.

— Тебе больно, ангел мой?

— Нет, — лжет она.

Я усмехаюсь, зная, что она несет чушь. Я крепко прижимаю ее к себе — крепче, чем следовало.

— Здесь неподалеку есть горячий источник. Мы сходим туда утром, чтобы ты могла отмокнуть.

Она на минуту замолкает.

— А там есть рыба?

— Нет.

Я улыбаюсь, касаясь губами ее плеча.

— В нем нет рыбы.

— Хорошо, — шепчет она я явным облегчением. — Думаю, я пойду.

Я не говорю ей, что не пойти невозможно. Она точно пойдет. Я не хочу, чтобы ей было больно. Одна мысль об этом невыносима.

— Чем тебе не нравятся рыбы?

— Ничем. Я просто не хочу плавать с ними.

Я тихо смеюсь, сильнее притягивая ее к себе.

— Ты идеальна, милая Талия, — выдыхаю я, прижимая ее к себе. — Так чертовски идеальна.

Она что-то напевает, уже почти засыпая.

Я прижимаю ее к себе, слушая, как ее дыхание выравнивается, а тело расслабляется в моих объятиях. Мое сердце бьется от странной смеси любви и обладания, и я понимаю, что мне уже недостаточно просто обладать ее телом.

Я также хочу и ее сердце.

Чего бы это ни стоило, я готов заявить свои права на каждую частичку этого мира.