Книга Красота во тьме, страница 33 – Николь Роуз

Ему повезло, что он старый и немощный. Если бы это было не так, я бы, наверное, схватил его за горло и встряхнул, как ублюдка, которым он и является.

— Уже больше десяти, Сэм.

— Да. Но это все еще слишком рано, черт возьми.

Он драматично вздыхает, распахивая дверь.

— Входи. Проклятие, здесь слишком светло.

Он смотрит на солнце так, словно ожидает, что оно опустится на пять градусов.

— Поздний вечер?

— Пожалуйста, не напоминай мне.

Сэм проходит через комнату к бару и копается в нем, пока не находит водку. Он протягивает ее мне, молча спрашивая, не хочу ли я выпить. Он пожимает плечами и делает глоток прямо из бутылки, когда я качаю головой.

— Ах, — выдыхает он. — Так-то лучше.

— Ты же знаешь, что тебе не пришлось бы пить весь гребанный день, если бы ты и не начинал, верно? — веселясь, спрашиваю я.

Он показывает мне средний палец и плюхается на диван.

— Знаешь, мне бы не пришлось начинать, если бы нашли гребаное лекарство от похмелья, верно?

Я усмехаюсь, качая головой.

— Ты знал, что у Дариона Авилы есть дочери-близнецы?

Он запрокидывает голову, глядя на меня поверх спинки дивана.

— Клара и Зара.

Он хмурится.

— Или, возможно, Сара и Вера. Я, блядь, не помню. Это не имеет значения. Дело в том, что у него две великолепные дочери, и они маленькие чертовки.

Он стонет, проводя рукой по волосам.

— Вера — или, возможно, это Зара — настоящая художница, виртуозно владеющая своим языком.

— Господи Иисусе, Сэм, — бормочу я, скривив губы. — Я не хочу об этом слышать.

— Это ты стучишь в мою дверь в десять утра, — напоминает он мне. — Зачем ты вообще здесь? После того, что случилось на днях, я решил, что ты вернешься в свое любовное гнездышко к своей лесной нимфе, игнорируя свои обязанности и позволив ему мучиться.

— Она не лесная нимфа, — рычу я, свирепо глядя на него, что вызывает у него только смешок. — И я здесь из-за нее.

— О, правда?

— Мне нужна помощь.

— Ты сказал это, когда пришел сюда.

Я сжимаю переносицу, стараясь набраться терпения. Сегодня он испытывает меня на прочность. Он всегда такой невыносимый? Я не уверен. Самсон всегда невозмутим, но думаю, что сейчас я не настолько терпелив. Та чушь, которую он несет о женщинах, с которыми спит, — я не могу себе представить, чтобы он когда-нибудь сказал что-нибудь подобное о Талии.

— Прости, — говорит он, поднимая руки в знак капитуляции. — Сейчас я перестану тебя раздражать. Как дела? Что тебе нужно?

— Она боится своего отца. Я хочу знать, кто он такой, черт возьми, и что он с ней сделал, — рычу я.

— Ну, просто… спроси ее.

— Она мне не скажет.

Он хмурится.

— Что значит не скажет? Ты, блядь, принц. Прикажи ей.

— Мы не в Стоунхейвене. У меня нет полномочий приказывать ей.

— Ты можешь, если все сделаешь правильно, — ухмыляется он.

Я беззвучно рычу.

Он усмехается.

— Отлично. Если ты не можешь разобраться в этом механизме, приведи ее сюда и прикажи ей все тебе рассказать, что ты хочешь знать. Проблема решена.

— Она не пойдет.

Я беспокойно хожу по комнате, проводя рукой по волосам.

— Она что-то скрывает от меня.

— Интересно, — бормочет он.

Я бросаю мрачный взгляд в его сторону.

— Это серьезно, Самсон.

— Я это вижу.

Он наклоняет голову набок, изучая меня.

— Я никогда раньше не видел тебя таким. Ты и правда волнуешься о ней.