Книга Цвет Драконьей луны, страница 144 – Ксения Анвиль

— Моей королеве наскучили детские стычки, — разнёсся над полем голос Аделарда, — дозволяю, если возьмётесь за настоящие мечи.

— С удовольствием, Ваше Величество, — с плотоядной улыбкой тут же откликнулся сэр Лестер.

— Если дозволите, — поклонившись, сдержанно ответил Дестан.

Клэр слышала, что Аделард славился любовью к жестоким зрелищам.

Вместо безопасных деревянных мечей рыцари взялись за привычное оружие. Клэр судорожно сглотнула, увидев двуручный клинок в руках сэра Лестера: ей было страшно представить, с какой силой он мог рубануть по телу её любимого. Всю её окатило холодом, хотя стоял жгучий зной. Она еле сдержала желание помочь Дестану капелькой магии, опасаясь, что своим вмешательством может нарушить его планы.

Рыцари надвигались друг к другу постепенно. Сблизившись, сэр Лестер рубанул воздух вбок; Дестан перекатом уклонился ему за спину. И тут Клэр успокоилась: он знал, что делает. Да, это был опытный и сильный рыцарь, наверняка участвовавший не в одном сражении. Но все же это не мастер Шедхард, с которым капитану её сердца уже довелось сразиться. Если только… «А если это и есть жнец? — подумала Клэр. — Может, поэтому он и нужен Дестану?».

Взяв паузу, сэр Лестер раздражённо всучил тяжёлый двуручник оруженосцу и выбрал меч полегче. Прокрутив его в руках, он снова ринулся в бой с Дестаном, закрутившимся вихрем вокруг своего противника. Он двигался легко, быстро, уверенно. Но Клэр казалось, что она замечает, как он опускался чуть тяжелее на одну ногу. «Заметил ли это он?» — переживала она, глядя на Лестера. И действительно, тот стал активнее напирать именно с правой стороны. Но Дестан не дал ему такого шанса, заходя для удара все время чуть позади, чтобы раненое бедро было дальше от вражеского лезвия. И вдруг он сделал рывок и быстрым выпадом со спины подсёк Лестеру уязвимые сухожилия под коленями. Рыцарь рухнул наземь, едва сдерживая вой. Кровь брызнула на песок. Никакого запаха амбры и рассыпавшегося в пепел тела, только живая боль.

Дестан почтительно опустился на одно колено, воткнув меч в землю, и склонил голову.

— Во славу Вашего Высочества и Её Высочества королевы, — произнёс он. — Да будет славным ваше правление.

«И откуда только такие манеры, — усмехнувшись про себя, подумала Клэр, — ни дать ни взять рыцарских кровей. Знал бы король, что это тот самый бард, сочинивший про него песенку с обличающим подтекстом…».

— Первая кровь! — объявил Аделард. — Поединок окончен! — и захлопал в ладоши. — Благодарю вас, сэр Элеан, это был эффектный бой. Понравилось ли тебе, дорогая? — обратился он к королеве Ви́ттори.

— Прошу, давай прекратим, я устала. Кажется, у меня скоро случится солнечный удар, — тихо сказала она и провела тонкой ладонью по волосам сына.

— Как скажешь. Мы достаточно развлеклись, — крикнул он герольду, взмахнув рукой.

— Турнир обагрился первой кровью и по велению Его Величества может считаться завершённым! — тут же возопил слуга.

И, хотя официального победителя не было объявлено, поскольку выигравшие предыдущие поединки не сошлись в боях друг с другом, Дестан, а точнее сэр Элеан, как показалось Клэр, получил расположение Аделарда, которого, видимо, и добивался. Первый шаг был сделан.

Вечером после турнира Клэр осталась в покоях одна, без служанок, к обходительному обращению которых она всё ещё не могла привыкнуть и с трудом справлялась при них с ролью избалованной княжны. Внезапно под дверь ей просунули крошечный кусочек бумаги. Она быстро сцапала его, озираясь по сторонам, словно кто-то мог следить за ней из углов комнаты или гардероба. Пергамент был пуст. «Тайное послание?» — подумала она и подошла к столу, поднося пергамент к свету горящей свечи. Тогда она увидела проступившие на свету буквы. «Сегодня в таверне "Толстый Дерек". Второй этаж, дальняя комната. Д.». Что ж, им с Дестаном действительно было, что обсудить. Например, его безрассудное решение единолично разобраться со всем королевским двором или рисковое желание покрасоваться в схватках с закалёнными рыцарями, которые могли закончиться чем угодно. Клэр испытывала тот род гнева, который возникает от собственного бессилия, и не могла не признать, что с удовольствием бы сейчас сказала Дестану пару ласковых, отчитывая за самонадеянность.