Книга Возвращение домой, страница 40 – Велена Князь

— Что началось?

— Роды, — терпеливо пояснила я. — У меня начались роды.

Он побледнел так, что я испугалась — не хватало ещё мужа в обмороке на полу посреди холла, пока у меня схватки.

— Но мы же считали… — проговорил он. — Должно было начаться только через две недели. Мы же всё рассчитали, я всё проверил. Даже календарь составил!

— Это неконтролируемый процесс, родной, — сказала я сквозь зубы, потому что подошла вторая схватка, и она была сильнее. — И если ты сейчас ничего не сделаешь, я рожу прямо в этом кресле!

Он вскочил. Сел. Вскочил снова. Посмотрел на меня, на свой блокнот, на дверь.

— Мне нужно… — проговорил он. — Я должен… эльфийка… повитуха… как её зовут?

— Лауриэль, — сказала я. — Её зовут Лауриэль. Мы договаривались. Ты сам с ней договаривался.

— Лауриэль, — повторил он. — Лауриэль. Я побежал.

— Беги, — сказала я.

Он вылетел из холла так, что Жан-Поль, который протирал бокалы за стойкой, едва успел отскочить в сторону, прижимая к груди поднос.

— Молодой человек очень торопится, — заметил скелет.

— У него жена рожает, — объяснила мама, держа меня за руку.

— Ах, — сказал Жан-Поль. — Тогда желаю удачи.

Пухля забеспокоилась, подбежала ко мне, понюхала живот. Потом побежала к корзинке с яйцом, понюхала яйцо, вернулась ко мне, снова к яйцу.

— Всё хорошо, — сказала я. — Скоро у меня родится малыш, а потом и твой детёныш.

Пухля пискнула, села у моих ног и замерла.

Астарот спустился с третьего этажа, услышав шум. Посмотрел на меня, на маму, на Жан-Поля, понял, что происходит, и… чуть не упал в обморок. Его рожки жалобно дрогнули, вязаная шапочка съехала набок, и он схватился за сердце.

— Агафья, — сказал он слабым голосом. — Держи меня за руку, я сейчас упаду!

Агафья тяжело вздохнула и взяла его за руку, а мама тем временем уже вовсю командовала.

— Жан-Поль, подготовь комнату на первом этаже, чтобы хозяйке не подниматься по лестнице. Элеонора, горячую воду, чистые полотенца и всё, что нужно для родов. Грумли, не мешай!

— Я могу приготовить… — начал Грумли, выходя из кухни с поварёшкой в руке.

— Не надо, — отрезала мама. — Сиди и не мешай.

Грумли обиженно сел на стул, положил поварёшку на колени и надулся, но спорить не стал.

За окном, в саду, Тихон Степанович поднял голову, посмотрел в сторону гостиницы, где над крышей кружился целый водоворот магических огоньков — золотых, синих, фиолетовых, — и покачал головой.

— Вечно у них что-то происходит, — сказал он, поднялся с крыльца и пошёл к себе в сторожку.

Людомир примчался через час — запыхавшийся, с растрёпанными волосами, и с таким видом, будто за ним гналась стая голодных волков.

— Она едет! — выпалил он, врываясь в холл. — Лауриэль, я её нашёл! Она будет через полчаса!

Астарот, который всё это время сидел на полу и держал Агафью за руку, побледнел.

— А больно? — спросил он дрожащим голосом. — Ей сейчас больно? Я просто никогда раньше не присутствовал при родах и очень волнуюсь.

— Помолчи, — отрезала Агафья с такой интонацией, что Астарот мгновенно закрыл рот и больше не издал ни звука.

Пухля тем временем носилась вокруг кровати, как угорелая, не зная, куда себя деть и чем помочь. Она подбегала ко мне, обнюхивала, пищала, отбегала к своему детёнышу, возвращалась, снова обнюхивала — и так по кругу, пока кто-то из крыс не догадался притащить корзинку с яйцом и поставить прямо рядом со мной, под бок. Пухля тут же забралась в корзинку, устроилась рядом с яйцом, но глаз с меня не сводила.