Книга Возвращение домой, страница 39 – Велена Князь

— Тяжело? — спросила мама, косясь на мой живот. — Нужно было всё-таки послушать Людомира и оставить тебя в гостинице.

— Нормально, — ответила я. — Хорошая прогулка ещё никому не навредила. И вообще, врач говорил, что двигаться полезно.

— Ты вся в отца, — вздохнула мама. — Такой же упрямый был.

За поворотом дороги, за старой каменной оградой, показались яблони. На ветках висели мелкие дикие яблоки, земля была усыпана прошлогодними листьями. В центре сада стояла покосившаяся сторожка, из трубы шёл дым, а на крыльце сидел мужчина.

Лет пятидесяти, с седой бородой, в залатанной куртке и резиновых сапогах, которые явно видали лучшие дни. В руках он держал кружку и смотрел на нас без всякого интереса.

— Здравствуйте, — сказала мама.

— Здоровее видали, — буркнул он в ответ.

— Мы из гостиницы «Три Посоха».

— Знаю, — сказал он, отхлебнул из кружки и снова уставился в пространство.

— Хотим поговорить о вашем участке, — продолжила мама, не смутившись.

Он отхлебнул ещё раз, помолчал, взвешивая что-то в уме.

— Не продаётся, — сказал он наконец.

— Мы хорошо заплатим.

— Не продаётся, — повторил он.

Я села на скамейку рядом с крыльцом — другого места не было, — и Пухля, проснувшись, перебралась с моего плеча на перила, свесила хвост и уставилась на мужчину фиолетовыми глазами с таким видом, будто оценивала, стоит ли с ним вообще разговаривать.

— А сдаёте? — спросила мама.

Он посмотрел на неё с интересом.

— Что?

— В аренду, — пояснила мама. — Мы восстановим сад, поставим производство компотов, виноградники разобьём. Вы будете работать садовником. Земля останется вашей, мы платим аренду, а через несколько лет — выкупаем. Идёт?

Он довольно долго молчал, вглядываясь в лицо мамы, словно искал там ответ.

— Вы кто? — спросил он наконец.

— Галина Петровна, — сказала мама. — Мать хозяйки.

Он перевёл взгляд на меня.

— А вы, значит, хозяйка?

— Хозяйка, — подтвердила я.

— На кой вам мой сад?

— Я же говорю, компоты будем делать, — сказала мама. — Магические. А ещё вино из винограда. Традиции восстановим.

Он снова помолчал, внимательно посмотрел на маму, а потом поставил кружку и встал.

— Ладно. Сдам в аренду, но только на год. Посмотрю, что вы умеете, а там поглядим.

— Тихон, — сказал он, протягивая руку маме. — Тихон Степанович.

— Галина, — ответила мама, пожимая его широкую, мозолистую ладонь.

— Договорились, Галина.

Пухля на перилах одобрительно чихнула и перебралась обратно ко мне на плечо, тем самым показывая, что переговоры окончены. Мы попрощались и двинулись обратно, а Тихон Степанович остался сидеть на крыльце, смотреть нам вслед и допивать чай.

Через три дня случилось то, что должно было случиться, но всё равно стало для меня неожиданностью.

Я сидела в холле, пила чай и гладила Пухлю, которая свернулась клубком у меня на коленях. Вдруг скорлупа яйца треснула, и Пухля заволновалась, забегала вокруг корзинки, пища и тыкаясь носиком в трещину.

— Вот это да! — воскликнула я, отставляя кружку. — Похоже, ты сейчас станешь мамой, Пухляша!

И тут пришла первая схватка. Я замерла, положила руки на живот и стала прислушиваться к ощущениям. Боль была не сильной, но очень неожиданной.

— Людомир, — сказала я спокойно, насколько могла. — Кажется, началось.

Он сидел рядом и читал какой-то отчёт. Услышав меня, поднял голову и растерянно заморгал.