Книга Возвращение домой, страница 37 – Велена Князь

— Совет Миров, мадам, — ответил он, протягивая кристалл.

Я взяла его. В воздухе возникло голографическое окно — мутное, с рябью, но знакомые лица узнать можно было. Евгения Аркадьевна, Пётр Семёнович и Степан Ильич. Все трое выглядели озабоченными.

— Василиса, — сказала Евгения Аркадьевна. — Ты закрыла порталы, но Анфиса не уничтожена.

— Я знаю, — ответила я.

— Это очень коварная женщина, — добавил Степан Ильич. — Будьте осторожны. Не доверяйте ей и не верьте ни одному слову.

— Мы будем начеку, — сказал Людомир, подходя ближе и становясь рядом со мной.

— Надеемся на вас, — сказал Пётр Семёнович. — С праздником, кстати.

Изображение погасло.

Я положила кристалл на стойку.

— Что думаешь? — спросила я Людомира.

— Думаю, что они правы, — ответил он, хмурясь. — Будем осторожнее.

— И проверим гостиницу, — добавила я.

Мы обошли все комнаты, заглянули в каждый угол. Посмотрели на чердаке, в подвале, за старыми часами. Лёша просканировал кристаллом всю территорию, но тоже не смог ничего обнаружить.

— Чисто, — сказал Людомир.

— Чисто, — повторила я.

Но когда мы поднялись наверх, я оглянулась.

В углу холла, за большими напольными часами, на секунду вспыхнул и погас фиолетовый огонёк — маленький, как искра. Я хотела сказать Людомиру, но промолчала, потому что он непременно бы поднял панику и нам пришлось бы проверять всю гостиницу ещё раз.

Скорее всего, мне просто показалось.

После Праздника Зимнего Солнцестояния прошло ещё несколько месяцев.

Я была на последних сроках. Живот вырос до размеров небольшого арбуза, и каждый раз, когда я вставала с кровати, это было маленькое приключение. Людомир, заметив мои мучения, впал в состояние перманентной тревоги.

— Ты уверена, что тебе не нужна помощь? — спрашивал он в двадцатый раз за утро, стоя надо мной с таким видом, будто я собиралась не просто сесть на кровати, а покорить Эверест.

— Уверена.

— Может, тебе лечь?

— Я только встала.

— Может, тебе принести поесть?

— Людомир, я беременная, а не больная. И не инвалид. И не беспомощная. Я просто жду ребёнка.

— Одно другое не исключает, — сказал он с совершенно серьёзным лицом, и я не могла понять, шутит он или нет.

Пухля, которая последние недели спала как сурок, наконец проснулась и начала проявлять бурную деятельность. Она носилась по холлу, залезала в самые неожиданные места и притаскивала оттуда самые неожиданные предметы. Однажды приволокла мне левый тапок Людомира, правый ботинок Грумли и чей-то дырявый носок, который, судя по запаху, пролежал под диваном не один месяц.

— Спасибо, Пухля, — сказала я, разглядывая этот набор. — Очень… практично.

Пухля гордо пискнула, взлетела на шкаф, посидела там секунду, оценивая результаты своей охоты, и снова сорвалась вниз — побежала искать дальше, потому что остановиться на достигнутом было не в её характере.

В этот момент дверь в комнату открылась, и вошла мама. В одной руке она держала большой поднос, на котором красовался пирог — румяный, с золотистой корочкой, посыпанный сахарной пудрой, — а в другой — заварной чайник, из которого тянуло мятой и липой. От пирога шёл такой запах, что даже Пухля, уже скрывшаяся в коридоре, высунула нос обратно и заинтересованно принюхалась.

— Вась, — сказала мама, ставя пирог на стол и усаживаясь напротив. — А что там, за гостиницей?