Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 79 – Инесса Голд

— Вы вольны покинуть остров в любую секунду, Платон, - спокойно ответил князь, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на груди. - Но только один. Письма к вашему нотариусу останутся здесь. Я не могу позволить вам вывезти из этого дома свидетеля по делу государственной важности.

Добротнов сделал шаг вперед, игнорируя министра, и посмотрел прямо на меня. В его взгляде не было похоти или дешевого покровительства - только чистый, фанатичный интерес ученого, который увидел во мне равного партнера, способного мыслить шире университетских догм.

— Я предлагаю вам нормальную жизнь, Зоя, - быстро заговорил он, и его голос слегка дрогнул от волнения. - В Берлине у вас будет имя, уважение, клиника Шарите. Мы станем соавторами трудов, которые перевернут все современные представления об акушерстве. А здесь? Вы держите ее как живой щит, Мстислав! Вчера в нее стреляли в переулке Заречья, сегодня вы заставили ее шить разорванную артерию вашего начальника охраны прямо на обеденном столе под керосиновой лампой. Что будет завтра? Вы бросите ее в подвал, когда политические ветры в Сенате изменятся?

— Вы рассуждаете как кабинетный теоретик, доктор, - Мстислав медленно поднялся со своего места. Его фигура в полумраке кабинета казалась массивной, пугающе неподвижной. - Вы думаете, Лязгов испугается гербовой печати Сената на вашем брачном свидетельстве? Его наемники не читают законов и не боятся дворянского иммунитета. Стоит ей выйти за ворота этого особняка без моего конвоя, и ее найдут в сточной канаве до того, как ваш поезд доедет до пограничной станции. В Пруссии у Демида свои торговые связи, и ваша молодая жена быстро скончается от внезапного паралича сердца в каком-нибудь берлинском пансионе. Раствор свинца готовится просто, вы сами в этом убедились на примере моей сестры.

Они стояли друг напротив друга - двое сильных, умных мужчин, каждый из которых предлагал свой вариант моего будущего. Один предлагал иллюзорную, но чистую безопасность академической науки, второй - суровую, кровавую реальность защиты силой государственного аппарата.

— Хватит, - оборвала я их. Мой низкий, командирский баритон прозвучал сухо и весомо, мгновенно заставив обоих замолчать. - Вы делите меня так, словно я - редкий медицинский атлас из вашей библиотеки. Но решения в отношении своей жизни принимаю я сама. И только я.

Я повернулась к Платону. Встретилась с его умными, теплыми глазами, в которых сейчас читалась искренняя тревога за мою судьбу.

— Спасибо, доктор Добротнов. То, что вы предложили - это поступок благородного человека и выдающегося врача. Я никогда не забуду этого. Но я вынуждена отказать.

Платон на мгновение замер, словно не веря моим словам.

— Но почему, Зоя? Это же безумие. Здесь вы заперты в клетке, над вашей головой висит реальный ордер!

— Потому что я хирург, Платон. А хирурги не уходят из операционной, пока пациент на столе. Аврора все еще слаба, ее кровь отравлена свинцом, и процесс детоксикации только начался. Емельян лежит в малой столовой, и если у него начнется вторичное кровотечение из артерии, кроме меня его никто не зашьет. Сбежать сейчас - значит предать тех, кто доверил мне свои жизни. И самое главное - я никогда в жизни не пряталась за чужими спинами и не покупала личную безопасность ценой чужого имени. Мои долги - это мои долги, и я выплачу их сама.