Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 78 – Инесса Голд

Мстислав стоял у стола, застегивая манжеты чистой сорочки. На нем не было привычного суконного сюртука, только темный жилет, но его осанка оставалась показательно прямой. Запах свежей воды после мытья смешивался с едким ароматом пороховой гари, который за день так и не выветрился из обивки стен.

— Вы не любите стучать, Зоя, - заметил он, не поворачивая головы в мою сторону.

— В операционной не стучат, когда у пациента падает давление, - сухо ответила я, проходя к столу. - Мой обход завершен. Состояние Авроры стабильно, препараты железа усваиваются нормально. Пульс семьдесят два, мышечного тонуса нет. Но мне нужно знать, почему мои курьеры застряли на пирсе с рецептурными бланками.

Мстислав медленно повернулся ко мне. Его черные глаза в неверном свете лампы казались глубокими, непроницаемыми. Он протянул руку и выложил на зеленое сукно плотный лист бумаги, исписанный торопливым, размашистым почерком. На углу листа тускло поблескивал свежий сургучный оттиск личной печати доктора Добротнова.

— Ваш доктор оказался на редкость деятельным человеком, - негромко произнес князь. - Это проект срочного прошения в столичную духовную консисторию об ускоренном венчании. И заявление на выдачу заграничных паспортов на имя господина и госпожи Добротновых. Он пытался отправить эти бумаги со своим посыльным в город вперед себя, пока сам собирался у пирса. Мои люди перехватили курьера на КПП у переправы.

Я взяла плотный лист. Чернила на нем уже подсохли, но текст, составленный на официальном бланке, читался без труда. Платон Добротнов действительно зря времени не терял, решив действовать со всей решительностью влюбленного в науку фанатика.

— По законам нашей империи жена члена Императорской медицинской академии приобретает статус личного дворянства, - Мстислав подошел ближе, и я почувствовала исходящее от него тепло, резко контрастировавшее с сырым холодом кабинета. - Это означает, что городской суд Златограда не имеет права выписать на ваше имя ни одного ордера без личного соизволения Сената. Следователь Никанор остался бы со своим обвинением перед закрытыми дверями. Изящный юридический ход для человека, который всю жизнь провел у анатомического стола и никогда не интересовался политикой.

Я аккуратно положила лист обратно на зеленое сукно. Фиктивный брак. Спасительный билет в Берлин, в Шарите, где клиническая медицина ушла на век вперед по сравнению с этим заштатным островным госпиталем. Безопасность, лаборатории, новые инструменты и уважение коллег. Мой разум сорокапятилетнего хирурга, привыкший просчитывать риски на три шага вперед, понимал, что это самый разумный и логичный выход из тупика, в котором я оказалась по милости чужого криминального прошлого.

Дверь кабинета снова открылась. Игнат молча пропустил вперед Платона Добротнова и затворил створку снаружи.

Столичный хирург был без своего безупречного пальто, в одном строгом жилете поверх помятой сорочки с засученными рукавами. Его всегда аккуратная прическа слегка растрепалась от быстрого бега к пирсу, а на бледных скулах горели яркие пятна возмущения.

— Это произвол, Мстислав Андреевич, - с порога произнес Платон. Он не повышал голоса, но в его тоне звенела настоящая академическая сталь, не терпящая возражений. - Вы задержали меня на пристани, изъяли мои личные бумаги. Я свободный подданный империи, а не ваш подследственный в казематах Особой Канцелярии.