Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 19 – Инесса Голд

— Раз уж вы все равно здесь и у вас есть доступ к столичным запасам, доктор Добротнов, - я начала загибать пальцы. - Мне нужна сульфат магнезии в растворе. Много магнезии. Чистый медицинский спирт, не меньше галлона. Эфир хорошей очистки. Набор шелковых нитей и качественные хирургические иглы, мои никуда не годятся. И достаньте мне экстракт валерианы. Будем лечить княжну по науке.

Платон Добротнов, светило хирургии, машинально кивнул, доставая из внутреннего кармана сюртука блокнот и карандаш, чтобы покорно записать поручения уличной повитухи.

Глава 6

— Шелковые нити, доктор Добротнов. Качественные, прочные, средней толщины. И никакого кетгута, - я в упор посмотрела на светило столичной медицины, не давая ему ни малейшего шанса на академическое снисхождение.

Платон замер с занесенным над блокнотом карандашом. В его глазах, еще минуту назад горевших почти фанатичным исследовательским азартом, мелькнуло откровенное профессиональное раздражение.

— Вы отрицаете кетгут? - он недоверчиво хмыкнул, поправляя жесткий накрахмаленный воротничок своей белоснежной рубашки. - Материал, который хирурги с успехом используют по всей просвещенной Европе? Овечья струна прекрасно рассасывается в теле, это доказанный научный факт. Шелк же останется в тканях навсегда, провоцируя неизбежное нагноение. Вы, должно быть, невнимательно читали старые фолианты своего мужа, Зоя. Наука ушла далеко вперед.

— Кетгут - это бараньи кишки, господин Добротнов, - сухо парировала я, прекрасно зная, какого отвратительного, нестабильного качества был этот материал в девятнадцатом веке, до изобретения надежной химической стерилизации. - И рассасывается он внутри человека не магическим образом, а путем банального гниения прямо в закрытой ране. Ваша хваленая "похвальная слизь", о которой так любят рассуждать профессора на кафедрах - это прямой путь к сепсису для моей пациентки. А шелк я могу выварить в крутом кипятке. Долго и безжалостно. Бактерии погибнут, нить станет абсолютно стерильной. Я понятно объясняю физику процесса?

Платон открыл рот, чтобы выдать очередную порцию академических аргументов, но воздух в комнате внезапно стал плотным и тяжелым.

— Достаточно дискуссий, - голос Мстислава Патронова прозвучал негромко, но от этой ровной интонации у любого нормального человека по спине пробегал холодок. Князь оторвался от дверного косяка и сделал шаг вглубь вымытой карболкой комнаты. - Если она требует шелк, Платон, ты привезешь шелк. Моя задача - обеспечить сестре выживание, а не соблюдение ваших столичных медицинских мод. Но раз уж ты здесь со своим саквояжем, у меня есть для тебя работа.

Мстислав перевел тяжелый, непроницаемый взгляд на меня.

— Мои люди отобрали пять служанок, которые будут допущены в это крыло для черной работы. Я не желаю, чтобы они принесли сюда уличную заразу или чахотку. Доктор осмотрит их. А ты, Зоя, пойдешь с нами и проконтролируешь процесс. Раз уж правила гигиены теперь устанавливаешь ты.

Это был приказ, не терпящий ни малейших возражений. Я молча кивнула.

Мы вышли из покоев Авроры. Я заставила себя идти ровно, хотя тело отчаянно бунтовало против малейшей активности. Вчерашние побои на брусчатке давали о себе знать суровой физиологической расплатой. Под плотным сукном моего нового, дешевого серого платья, выданного прислугой, кожа горела огнем. На ободранных коленях за ночь образовались жесткие, плотные корки, которые теперь нещадно тянули и трескались при каждом шаге по лестнице, отзываясь тупой пульсирующей болью. Воротник платья, лишенный привычной для аристократок мягкой шелковой подкладки, неприятно натирал шею. Но отсутствие проклятого стального корсета было огромным благом - я хотя бы могла глубоко дышать, снабжая измученные мышцы кислородом.