Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 101 – Инесса Голд

— Повитуха. Или кто вы там на самом деле? Никанор был прав: в этой истории именно вы самая интересная уродливая деталь.

— А вы самая предсказуемая. Потеряли счета, потеряли людей, потеряли доступ к княжне и решили, что сможете выкупить себе жизнь бумагами.

— Жизнь? - он рассмеялся. - Милая моя, такие люди, как я, не выкупают жизнь. Мы покупаем чужую смерть.

Проводник выстрелил первым.

Мстислав дернул меня за плечо, бросая за край стеллажа. Пуля ударила в корешки книг над моей головой. Старые тома рассыпались бумажной трухой. Князь ответил дважды. Проводник упал, сбив локтем лампу. Пламя лизнуло разлитое масло, но не разгорелось сразу, только задымило.

Лязгов исчез между стеллажами.

— Стоять здесь, - бросил Мстислав.

Я не стояла.

Мы пошли за ним по узкому проходу между шкафами. Бежать там было невозможно: книги валялись под ногами, одна лестница сорвалась с направляющей и перегородила путь. Лязгов двигался быстро, но с заметной хромотой. Его след выдавали мокрые пятна на пыльном паркете.

Слева хлопнул выстрел. Пуля ударила в металлическую ручку шкафа, искра мелькнула в темноте. Мстислав толкнул меня вниз. Я упала на колени, саквояж ударился о пол и раскрылся. Инструменты звякнули.

— Черт.

Я схватила первый попавшийся зажим и сунула в карман. Не знаю зачем. Возможно, потому что хирург без инструмента чувствует себя голым.

Лязгов выскочил у центрального стола. В руке у него уже не было револьвера. Вместо него блеснул нож - узкий, охотничий, с темной рукоятью.

— Бумаги мне не нужны, если я уйду с вашей женщиной, - сказал он.

Он сделал выпад ко мне.

Мстислав перехватил его на полпути. Они столкнулись не как дуэлянты из приличного общества, а как два злых, мокрых, уставших зверя. Нож скользнул по рукаву князя, распорол ткань. Мстислав ударил Лязгова локтем в лицо. Тот отшатнулся, но не упал. Опытный. Слишком опытный.

Стеллаж за их спинами качнулся.

— Осторожно! - крикнула я.

Поздно. Тяжелая полка, подточенная временем и ударом, пошла вниз. Книги посыпались лавиной. Мстислав успел оттолкнуть Лязгова, сам ушел в сторону, но край стеллажа ударил его по плечу. Он упал на одно колено.

Лязгов оказался сверху почти мгновенно. Нож поднялся.

Я не думала. Просто бросила в него металлическим зажимом. Попала не в лицо, а в висок по касательной. Мало, чтобы остановить, достаточно, чтобы сбить движение.

Мстислав перехватил его запястье.

Они застыли на секунду: нож в нескольких пальцах от горла князя, рука Лязгова дрожит, Мстислав держит ее обеими руками. Потом князь дернул, выворачивая сустав. Хруст был сухой, отвратительно будничный. Нож упал.

Лязгов ударил его головой в лицо. Мстислав качнулся. Я схватила саквояж и ударила Лязгова по колену, тому самому, хромому. Он зашипел, повернулся ко мне.

— Дрянь.

— У вас скудный словарь для шантажиста.

Он рванулся ко мне, но Мстислав уже был на ногах. Серебряная цепь от карманных часов сверкнула в дымном свете. Одним движением князь сорвал ее с жилета, обмотал вокруг кулака и набросил Лязгову на горло.

Это не было красиво.

Не было благородно.

Лязгов захрипел, обеими руками вцепился в цепь, пытаясь просунуть пальцы между серебром и кожей. Мстислав стоял за его спиной, упершись коленом ему в поясницу, и тянул. Спокойно, страшно, без крика. Лицо у него стало каменным. Тем самым, которое я уже видела в подвале, когда он ломал людей ради правды.