Книга Дайв, страница 41 – Александр Науменко

— Вылезайте! — заорал он, и голос сорвался на последнем слоге. — Все из воды! Живо!

Соня оглянулась на крик. Она ещё не видела того, что случилось с Машей. Она видела только Яну, которая кричала и показывала на воду, и красное пятно, которое расползалось по поверхности с неестественной быстротой. Пятно коснулось бедра девушки, тёплое, густое, маслянистое, и Соня почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

Она рванулась к трапу. Даша рванулась одновременно с ней. Но трап был рассчитан на одного человека, и две мокрые, обезумевшие от страха модели столкнулись у нижней ступеньки. Соня ударила Дашу локтем в висок, не намеренно, а просто потому, что её тело действовало быстрее разума. Даша пошатнулась, на мгновение потеряла ориентацию и выпустила поручень. Соня уже лезла наверх, карабкаясь по ступенькам с такой скоростью, что дерево трещало под её коленями, и не оглядывалась. Она не видела, как Даша снова ухватилась за трап и начала подниматься следом. Не видела, как Павел перегнулся через борт и рывком втащил Дашу на палубу, где она рухнула на четвереньки, хватая ртом воздух и давясь рыданиями.

Соня выбралась на палубу самостоятельно. Она упала на тиковый настил, и её обильно вырвало, однократным, судорожным спазмом, вывернувшим желудок наизнанку. Рвотные массы растеклись по дереву, смешиваясь с морской водой, стекавшей с её тела.

Соня перевернулась на бок и увидела Машин телефон. Он лежал на полотенце, там, где она его оставила. На заблокированном экране светилось второе сообщение от Антона: «Скинь фотку, хочу увидеть тебя в купальнике и без него)». Соня отвела глаза. Её затрясло так, что зубы застучали друг о друга. Девушка попыталась встать, но ноги не держали. Тогда она просто легла щекой на мокрый настил и закрыла глаза, прижимая кулаки к вискам, и лежала так, вдыхая запах дерева и собственной желчи, и слушала, как за бортом дико и жутко кричит Яна.

Кира плыла молча. Ей было двадцать лет, и за эти двадцать лет она ни разу не сталкивалась с ситуацией, которая требовала бы от неё предельной мобилизации. Сейчас же её тело само приняло решение, не тратить дыхание на крик, не поддаваться панике, а просто грести. Она плыла к яхте размеренными, экономичными гребками, не оглядываясь, не проверяя, где находится тварь. Девушка знала, что если она оглянется, то перестанет плыть. А если она перестанет плыть, то умрёт.

Четыре гребка. Пять. Шесть. Кира считала, потому что счёт помогал не думать. Не думать о том, что Маши больше нет, о том, что в воде под ней скользит что-то огромное и белое, о том, что её тонкие ноги, болтающиеся в синей пустоте, выглядят снизу как два бледных червяка, беспомощных и аппетитных. Семь. Восемь. Она видела трап. Видела Павла, который перегнулся через борт и протягивал руку. Видела Дашу, уже поднявшуюся на палубу, мокрую и трясущуюся. Девять. Десять. Пальцы коснулись нижней ступеньки, и мир сузился до этого единственного ощущения, шершавого мокрого дерева под подушечками пальцев.

Второй силуэт поднялся со стороны скалы. Он был гораздо крупнее первого, метра три, не меньше, и двигался иначе. Не рывками, а медленно, почти торжественно. Молочно-белое тело просвечивало сквозь толщу воды, и солнечный свет, проникавший до самой глубины, обрисовывал его контуры с пугающей чёткостью.