Книга Дайв, страница 40 – Александр Науменко

— Паша, снимай.

Павел снимал. Через видоискатель ему было видно лучше, чем остальным. Он заметил, как тень разделилась. Теперь их было две. Они двигались не как рыбы, не плавными зигзагами, а рывками, будто принюхиваясь. Одна ушла вглубь, к скале. Вторая направилась прямо к яхте, туда, где Маша, ничего не подозревая, поправляла лямку бикини.

— Девочки, — произнёс Павел негромко. — Выходите из воды.

— Что? — переспросила Соня.

— Выходите из воды. Сейчас же!

Эвелина Борисовна возмущённо обернулась:

— Паша, ты с ума сошёл? Мы только начали!

Но Павел уже не слушал. Он с тревогой смотрел на море. Тень под Машей остановилась. И начала подниматься.

Вода под девушкой взорвалась без звука. Просто расступилась, и бирюзовая гладь, ещё секунду назад отражавшая солнце, вдруг превратилась в воронку. Маша не закричала. Она исчезла так быстро, что никто не успел понять, что произошло, пока вода не вытолкнула её обратно, спустя несколько секунд.

Она всплыла, как поплавок, рывком, и рот её был раскрыт в беззвучном крике. Глаза, огромные, белые от ужаса, смотрели на собственную правую руку, которой больше не существовало. От локтя вниз не осталось ничего, кроме обрывков сухожилий, свисавших бахромой, и осколка лучевой кости, торчавшего из раны под неестественным углом. Кровь не текла. Она била, выплёскиваясь толчками в такт сердечным сокращениям, и вокруг девушки расплывалось красное облако.

— Рука, — произнесла Маша.

Голос был спокойным, только чуть удивлённым, и от этого спокойствия делалось ещё страшнее.

— Где моя рука.

Она посмотрела на Яну, которая находилась ближе всех. Во взгляде читалось недоумение. Потом Маша опустила глаза вниз, в воду, словно надеялась увидеть свою конечность плавающей где-то рядом. И в этот момент тварь дёрнула её снова.

Модель ушла под воду без всплеска, без крика, без борьбы. Просто исчезла, будто её никогда не существовало.

Яна закричала. Пронзительно, на одной непрерывной ноте, и этот крик разорвал полуденную тишину над морем, как сирена. Она находилась в трёх метрах от того места, где только что была коллега по цеху, и видела всё. Видела белое, цилиндрическое тело толщиной с телеграфный столб, которое поднялось из глубины; видела пасть, усаженную загнутыми назад зубами; видела, как из горла твари выдвинулось что-то ещё. Возможно, вторые челюсти, длинные, сегментированные, похожие на бледных червей с иглами на концах. Эти челюсти жили своей жизнью. Они ощупывали воду, шевелились независимо от пасти, и когда они вонзились в Машино бедро, раздался звук, которого Яна не забудет никогда. Влажный, рвущийся, с хрустом раздвигаемой плоти.

На палубе всё происходило одновременно, и человеческий мозг, не приспособленный к такому, отказывался собирать разрозненные детали в единую картину.

Две девочки, Кира и Яна находились дальше всех от яхты, метрах в пяти-шести. Соня и Даша стояли у самого трапа, по грудь в воде. Они как раз собирались подняться чтобы переодеть купальники, когда начался кошмар. Эвелина Борисовна застыла у леера с бокалом минеральной воды.

Павел, единственный, кто заметил тень заранее, уже отшвырнул камеру и бежал к борту, и лицо его было лицом человека, который понял всё на секунду раньше остальных и уже прожил эту секунду, и она растянулась для него в вечность.