Книга Дайв, страница 37 – Александр Науменко

— Маша, подбородок чуть левее, — командовал он. — Яна, глаза в камеру. Нет, не так. Представь, что ты только что узнала секрет и не собираешься его выдавать. Вот, так. Именно так.

Камера щёлкала, сохраняя мгновения, которые через час станут файлами на жёстком диске, через день пройдут ретушь, через неделю окажутся на столе заказчика, а через месяц появятся на билборде или в ленте инстаграма, где их увидят тысячи людей, которые никогда не узнают, что за этими идеальными картинками стояли мокрые ноги, врезающиеся лямки, ссоры и термос с зелёным чаем.

Одна за другой оставшиеся девушки спускались в воду. Пять фигур в разноцветных бикини. Бирюзовом, алом, лимонном, белом и чёрном, рассредоточились на небольшом пространстве между яхтой и скалой. Вода здесь была прозрачной, прогретой до двадцати трёх градусов. Дно просматривалось до самого песка, усеянного мелкими ракушками. Глубина под килем составляла метров восемь, но к скале резко уходила вниз, до пятнадцати-двадцати, и там вода меняла цвет с бирюзового на густой, тёмно-синий.

Кира вошла в воду последней. Она долго топталась на трапе, придерживая себя за поручень обеими руками, пока Эвелина Борисовна не окликнула её.

— Кирочка, мы ждём.

— Я просто привыкаю.

— К чему ты привыкаешь? К воде? Это море, а не ванна с кипятком. Залезай.

Кира соскользнула с трапа и ахнула. Вода обняла её тело, прохладная и одновременно ласковая, и на секунду страх отступил. Она любила воду. В Подольске она ходила в бассейн три раза в неделю и плавала лучше всех из пятёрки. Но бассейн был бассейном, с кафельным дном и хлоркой, а здесь под ногами не было ничего, кроме синей пустоты. Бесконечной, живой, дышащей. Кира посмотрела вниз, увидела собственные ноги, белые, тонкие, болтающиеся в прозрачной толще, и подумала о том, как они выглядят снизу. Для того, кто смотрит из глубины.

Она тут же отогнала эту мысль и поплыла к остальным.

— Девочки, — крикнула Соня, которая уже устроилась по грудь в воде у борта. — Кто-нибудь, намажьте мне спину. Я не достаю.

— Ты же только что была на палубе. Почему не намазала там?

— Потому что там я мазала живот. А спину забыла.

— Ты всегда забываешь спину, — заметила Даша. — На прошлой съёмке ты обгорела так, что неделю не могла лежать. Паша потом час ретушировал тебе лопатки.

— Это был неудачный загар.

— Это был ожог второй степени.

Маша подплыла к Соне и плеснула ей водой на спину.

— Держи. Бесплатный крем. Солёный.

Они рассмеялись, все пятеро, и смех их разнёсся над водой, лёгкий и беззаботный, и чайки, кружившие над яхтой, откликнулись хриплыми криками, словно пытаясь перекричать эти голоса.

— Сейчас парные, — скомандовала Эвелина Борисовна. — Маша и Яна, ближе. Руки сплетите. Я хочу сестринство. Я хочу нежность.

— Сестринство у нас будет, когда Сабуров угостит обещанным шампанским и икрой, — пробормотала Яна, но послушно взяла Машу за руку.

— А теперь поменяйтесь. Соня, Кира. Ближе. Ещё ближе. Кира, не зажимайся. Ты не на допросе.

— У меня не получается расслаблять плечи, когда на меня смотрят, — призналась девушка.

— На тебя всегда смотрят. Ты модель. Привыкай.

— А правда, что Сабуров обещал икру? — спросила Соня, решив уточнить, не прекращая позировать.

— И шампанское, — подтвердила Яна. — Его люди должны подвезти на катере.