Книга Дневник Берии, страница 149 – Алан Эмлин Уильямс

— Тебе следовало сразу же позвать меня! – воскликнула она. – В конце концов, я замешана в этом не меньше твоего!

Я пытался ее успокоить, но она всегда была в плохом настроении сразу после пробуждения, и я решил объяснять ей условия Маклина постепенно. Если я хоть немного ее знал, она не собиралась отдавать эти триста тысяч долларов без боя. Я дал ей новый паспорт, велел подписать его «Лаура Форсайт» и не забывать, кто она теперь, а именно – моя жена, и заверил ее, что визит был исключительно дружеским.

Татана пошла в ванную, ворча через дверь, что ей надо так рано уезжать в Силао, но я крикнул ей, что после обеда погода, как правило, портится. Через полчаса мы вышли из отеля. Небо все еще было ясным, солнце бриллиантовым блеском отражалось от поверхности океана, заливая улицы ослепительным светом. Я успел перед закрытием заскочить в магазины и купил две пачки машинописной бумаги, объяснив Татане, что, пока мы сидим здесь в изоляции, собираюсь начать работу над новой книгой.

— Разве ты не заработал достаточно денег, чтобы выйти на заслуженный отдых? – спросила она.

— Деньги ни в коем случае не должны подавлять творческую активность, – напыщенно заявил я, однако знал свойственную ей алчность, изначально заставившую ее так легко клюнуть на нашу схему, и опасался, что она снова станет источником проблем, потому все объяснения условий сделки я решил отложить как минимум до приезда в Силао.

Однако теперь, когда у меня появилось время все лучше обдумать, некоторые аспекты этой сделки и предшествовавшего ей разговора начали меня беспокоить. Например, наличие готовых паспортов свидетельствовало о плане действий на случай непредвиденных обстоятельств, явно разработанного еще до известия о смерти Бориса, – я сомневался, что даже ЦРУ может организовать подобное за несколько часов. Но если планирование было настолько детальным, почему Маклин сказал, что на урегулирование вопросов может уйти несколько недель? С кем? С руководством ЦРУ? С Госдепартаментом? С британским генеральным атторнеем? Или с Москвой? И почему они настаивали, чтобы я оставался на Реюньоне? Они сами признали, что КГБ добрался до Йоханнесбурга, и, даже если их след там и обрывался, со временем они нас все равно настигнут, как и подчеркивал Маклин. Тогда зачем, черт возьми, заставлять нас ждать? Если ЦРУ смогло раздобыть для нас обоих фальшивые паспорта, они могли бы разместить нас в одном из их частных убежищ, а не бросать на вершине потухшего вулкана, оставив нам лишь имя незнакомого французского судового агента, с которым можно связаться в случае неприятностей?

Все это проносилось у меня в голове, пока я снова ехал на юг по прибрежной дороге и проклинал себя за то, что не был недостаточно бдителен, появление этих двоих меня настолько ошеломило, а вкрадчивая обходительность их манер настолько успокоила, что, убаюканный, я поверил всему, что они говорили. Но теперь засомневался. Я подумывал о том, чтобы сесть на ближайший самолет до Южной Африки и сдаться властям. Удерживало меня два обстоятельства: аэропорт находился в противоположном направлении, и самолеты на Йоханнесбург отправлялись только утром. Конечно, был еще ночной рейс в Париж, вылетающий в 22:00, – достаточно времени, чтобы передумать после прибытия в Силао.