Книга Дневник Берии, страница 152 – Алан Эмлин Уильямс

Татана весь день читает, утром лежит у бассейна, а после обеда – на кровати. Я встаю с восходом солнца и работаю иногда по десять часов в день, излагая весь ход нашего предприятия с того первого вечера, когда мы начали наводить порядок в квартире Бориса, и до сегодняшнего дня.

Однажды нас неожиданно навестил Скип Маклин вместе с нашим связным из компании «Франс-Африк Навигасьон». Они были очень любезны, дружелюбны и деловиты. Маклин также захотел узнать, как продвигается моя работа. Я сказал ему, что в ней содержится много такого, что не представляет интереса для разведывательного управления, но он пообещал мне, что к тому времени, когда рукопись проанализирует компьютер, останутся только самые основные факты. Что касается оригинала, то при условии, что в нем ничего не изменю и ни от чего не откажусь, я буду волен распоряжаться им по своему усмотрению.

Затем я спросил его, почему все так затягивается. Он небрежно ответил, что дипломатические вопросы всегда требуют времени. Особенно с русскими. Госдепартамент, заверил он нас, предпринимает значимые прощупывания почвы, используя обычные осторожные и тщательно продуманные каналы связи, чтобы убедить Москву в том, что скандал с Берией скоро будет урегулирован, к всеобщему удовлетворению; он также пообещал, что положительные результаты ожидаются в течение следующих нескольких недель. Что касается нашего пребывания на Реюньоне, он все еще считал это лучшим местом. КГБ остановили в Йоханнесбурге, где в аэропорту имени Яна Смэтса задержали пару их агентов; они признались, что работают в Африканском бюро КГБ, базирующемся в Конакри, Гвинея, и были отправлены на поиски меня и Татаны, но все еще ждали окончательных инструкций из Москвы. Южноафриканское бюро государственной безопасности заставило двух агентов отправить обычные закодированные сообщения в Конакри, и, в конце концов, они получили приказ прекратить преследование. Либо Москву известили, либо они сдались. Меня не совсем устраивало ни одно из объяснений, как, я думаю, и Маклина, но у него тоже были свои инструкции, и, хотя он продолжал вести себя дружелюбно, он в то же время был непреклонен: мы с Татаной должны оставаться в отеле «Бельвиль» в Силао. Две недели – это не целая жизнь, весело напомнил он нам, а если нам что-нибудь понадобится, мы всегда можем позвонить месье Друэ-Лемону.

Но две недели все равно кажутся долгим сроком. Не столько для меня, потому что я работаю, сколько для Татаны дни тянутся медленно, и я заметил, что она стала беспокойной и угрюмой. Мы приехали сюда, захватив с собой около дюжины книг, и она их читала и перечитывала, не считая романов Сименона в мягкой обложке из маленького супермаркета. Часто, пока я работал по утрам у бассейна, Татана спускалась и плавала, а потом бродила по краю, как заключенная в прогулочном дворе. И она много пила – в основном бренди, но без видимых негативных последствий – и весь день курила одну сигарету за другой.

Особенно тяжело приходится во второй половине дня и по вечерам, когда сгущаются тучи и с полудня на улице становится темно, а небо проливается мелким дождиком, наполняющим отель запахом влажного бетона и гниющей растительности. Мы регулярно занимаемся любовью, но даже это начало приобретать характер принудительного ритуала.