Книга Дневник Берии, страница 144 – Алан Эмлин Уильямс

Татана все еще плакала, когда я снова завел машину и медленно поехал по центру города, сделав несколько неверных поворотов, прежде чем нашел отель. Я остановился в кафе по соседству и купил ей большой бокал бренди.

— Он ничего не почувствовал, – сказал я, держа ее за руку. – Он потерял сознание еще до того, как упал на землю.

— Ублюдки, – пробормотала Татана, – грязные, злобные, гребаные ублюдки!

И она залпом выпила бренди. Облака спустились с гор и закрыли солнце, но было по-прежнему очень жарко, и у меня на лице и руках выступили бисеринки пота. Я оставил на столе немного денег и отвел ее в отель. Здесь не было шансов избежать регистрации. Деловитая француженка за стойкой потребовала наши паспорта и сказала, что заполнит наши fiches. Затем она вызвала носильщика-француза, проводившего нас в двухместный номер, чистый и функциональный, с сухим прохладным кондиционированным воздухом.

Я принял душ, а Татана плюхнулась на кровать, все еще всхлипывая.

— Я не могу в это поверить, – повторяла она. – Борис… мертв… не может быть! Он казался таким… таким несокрушимым.

Я тоже слишком сильно в это верил, но, оправившись от шока и обдумывая все более рационально, стал размышлять о последствиях его смерти для нас. Намерения Москвы казались достаточно очевидными: захватить одного из нас и доставить в Россию, где от нас потребуют раскрыть источник книги. Опасность, грозившая Борису, теперь нависла и над нами.

Затем мне пришла в голову еще более неприятная мысль. Похищение произошло во Франции, если верить газетной заметке, самолет вылетел из Лиона. Реюньон – это тоже Франция, и всего в восьми часах на самолете. Я подумал: «А может быть, Родезия была бы лучшим вариантом?»

Пока Татана лежала в отчаянии на кровати, я взял номер журнала «Тайм» и обнаружил редакционную статью под названием «Берия инк.». Журнал проследил основные нити заговора, но не пришел к однозначному выводу о подлинности книги, затем он заключил, что если это мистификация, то фальсификаторы, вероятно, будут главной мишенью советской службы безопасности. Номер был сдан в печать минимум за два дня до смерти Бориса.

За обедом у нас почти не было аппетита, а потом мы поехали на юг по прибрежной дороге, вдоль пустынного океана, который колыхался, как кожа огромной рептилии. Наконец мы нашли бамбуковый пляжный бар, выходящий на полосу черного песка. Солнце скрывалось за ослепительной дымкой. Мы искупались в теплой воде, затем укрылись под навесом рядом с вращающимся вентилятором, где Татана заказала бренди, а я – citron pressé^[53].

В баре было всего два других человека – пара темнокожих юношей с длинными волосами и плавками размером с носовой платок, которые стояли и щелкали пальцами в такт музыке из музыкального автомата. Оба пристально смотрели на Татану, пока француз наливал ей бокал трехзвездочного «Хайна», а когда она велела ему оставить ей бутылку, уставились еще пристальнее.

— Может, нам стоит вернуться в Йоханнесбург, а оттуда – в Солсбери?^[54] – наконец спросил я.

Татана посмотрела на меня опухшими глазами.

— Какой от этого толк? Если они захотят добраться до нас, они до нас доберутся, куда бы мы ни поехали. Мы – номер один в их списке, можешь быть уверен.

Она не читала статью в «Тайм», но, когда пересказала ее с ужасающей точностью, в ее голосе слышался скорее вызов, чем страх.