Книга Дневник Берии, страница 143 – Алан Эмлин Уильямс

«Симка» стояла снаружи уже с опущенной крышей. Девушка проверила одометр и пожелала нам счастливого отдыха, одарила нас еще одной ослепительной улыбкой, на которую я ответил.

Татана лишь кивнула и забралась в машину.

— Ты флиртовал с той девушкой, – сказала она, когда я обернулся уже за воротами аэропорта.

Я усмехнулся, пытаясь скрыть удовлетворение: мысль о том, что Татана может ревновать, особенно при таких ничтожных основаниях, еще месяц назад казалась невозможной.

— Это она со мной флиртовала, – поддразнил я ее. – Думаю, я был очень сдержан.

— Особенно позволяя ей продолжать рассказывать нам об острове. Она не гид.

— Было очень интересно слушать рассказы об острове, в особенности если учесть, что мы собираемся остаться здесь надолго.

— У нас будет предостаточно времени, чтобы самим во всем разобраться, – сухо заметила Татана, затем взяла газету и принялась ее демонстративно читать, несмотря на ветер из-за опущенной крыши.

Мы ехали по широкой прибрежной дороге, с одной стороны – океан, с другой – плантации сахарного тростника, скопления вилл за ухоженными садами, замелькали трущобы: грязь, голые дети, истрепанные коммунистические плакаты; креолы-регулировщики с белыми жезлами, снова креолы, пьющие аперитив под яркими навесами кафе, аккуратный белый центр города с пальмами вдоль берега и бьющими на площадях фонтанами. Если не считать черных пляжей и черных лиц, это напомнило мне один из менее избалованных вниманием богатых туристов городков на Ривьере.

Я уже собирался остановиться и спросить, где находится площадь Бугенвиль, когда Татана что-то пронзительно вскрикнула по-русски, а затем простонала:

— О боже! Боже мой!

Она наклонилась вперед, так сильно сжимая «Фигаро», что чуть не порвала газету в клочья.

Я резко остановился и был вынужден вырвать газету из ее сжатых пальцев, а она принялась истерически рыдать.

Я сразу же увидел эту заметку в колонке экстренных новостей: «Человек падает с самолета».

«Возле Габбендорфа, к юго-востоку от Вены, близ австрийско-венгерской границы, обнаружено тело мужчины. Предполагается, что он упал с частного самолета. Личность установлена: это Борис Дробнов, гражданин СССР, проживавший в Мюнхене. Полиция намерена допросить доктора Феликса Радина, австрийца, владельца самолета „Пайпер Чероки“, вчера в 16:20 вылетевшего из аэропорта Лиона».

Я прочитал это дважды, а потом мне пришлось опустить голову между колен, чтобы сдержать тошноту. Татана все еще плакала и стонала, закрыв лицо руками, слезы просачивались сквозь пальцы и текли по рукам. В тот момент я был слишком ошеломлен, чтобы говорить. Единственное, у меня промелькнула мысль: они каким-то образом его поймали, и, чтобы не вернуться живым, он предпочел покончить с собой. Наверняка он покончил с собой. Были и другие, более аккуратные способы избавиться от человека, чем выбросить его из частного самолета, даже не забрав у него документы. Бедный Борис! Бедный проклятый Борис! И я с горечью вспомнил, как пытался его предупреждать – вразумлять, умолять, даже угрожать, и все, что я получил в ответ, – это удар по голове кувшином с полевыми ромашками. Я подумал об огромном теле Бориса, лежащем изувеченным где-то у минных полей и противотанковых заграждений железного занавеса.